Пожар войны - Мстислав Константинович Коган

Я с облегчением вышвырнул свои, охваченные пламенем трофеи за перила балкона, обнял Айлин за талию и снова притянул к себе.

— Что ты имеешь ввиду под «праздником»? — хитро улыбнулась девушка…

— Ну… Вероятно то же, что и ты, — теперь уже настала моя очередь улыбаться в ответ.

— А что, по-твоему, имела ввиду я?

— Вероятно, то же что и я.

Мы снова немного помолчали, глядя друг другу в глаза, и откровенно друг другом любуясь. И медленно, но неотвратимо приходя к общей мысли, что слова не слишком то и нужны, чтобы описать то, что оба мы имели ввиду. Они были бы даже лишними.

— От дамочек я узнала, что гостевые комнаты находятся на третьем этаже, над залой, — улыбнулась Айлин, — Но прежде чем мы туда пойдем…

Она приблизилась ко мне, но на этот раз чуть отстанился уже я. Улыбнулся и сказал.

— Не, какие гостевые комнаты, ты чего. Это ж неимоверно скучно и банально. А как же дух авантюризма?

— А где ты… — в голосе девушки зазвучало сомнение, приправленное лёгкими нотками смущения. Впрочем, смущение, насколько я её знал, вполне могло быть лишь частью нашей маленькой игры. Я снова приобнял её за талию, подтянул поближе и прошептал ей на ухо.

— Пока мы шли сюда, я заприметил замечательное укромное местечко в их зелёном лабиринте, там внизу. Жаль, конечно, что не взял с собой плащ, но я уверен, мы на месте что-нибудь придумаем.

— Или сопрём чей-нибудь, — улыбнулась девушка.

— Точно. Что же до твоего прежде…

Я наклонился вперёд, желая найти её губы своими. Она закрыла глаза и подалась мне навстречу. И в этот самый момент по перилам рядом с нами заскрежетал металл. Кошка вцепилась в них своими длинными крючьями. А спустя мгновение откуда-то из глубины коридора донёсся истошный женский визг.

Глава 30

«Кровавый бал»

Несколько долгих мгновений мы молча стояли судорожно озираясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. На краю сознания крутилась отчаянная и, в то же время, очень глупая мысль. И вскрик, и крюк-кошка, всё это ведь могло оказаться чьей-то глупой шуткой. Сходящая с ума от скуки южная знать решила устроить глупый розыгрыш, который зашёл дальше чем нужно.

Крутилась она там ровно до того момента, пока мимо нашего балкончика по коридору не прохромал один из лакеев Де-Мордри. Бледный, как смерть слуга, волочил ноги и глухо подвывал, прижимая к груди искалеченную руку. На месте четырёх из пяти пальцев там торчали окровавленные обрубки. Уцелел лишь большой, да и тот теперь судорожно, нелепо дёргался в тщетно пытаясь нащупать то, что осталось от его менее везучих собратьев. Один ровный точный срез. Такую рану оставляет либо срезень, либо сабельный удар от которого ты попытался защититься голой рукой. Розыгрышем тут и близко не пахло.

Мы оба бросились к перилам и почти синхронно выглянули наружу. Спустя миг рядом с моей головой что-то просвистело. Девушка ойкнула, подавшись назад. На плече её платья появился небольшой разрез, обнаживший скрывавшуюся под зелёной туникой белую ткань рубахи. В следующую секунду дёрнулся уже я сам — на этот раз пролетевший мимо арбалетный болт оцарапал висок. Но прежде, чем спрятаться за спасительный камень резных перил, мне всё же удалось рассмотреть нападавшего. Смуглая кожа, чуть раскосые глаза, тюрбан, песчаного цвета и кривой кинжал, зажатый в зубах. Искра пожара, вспыхнувшая на сегодняшних переговорах, упала на землю гораздо раньше, чем мы предполагали.

— Назад, в коридор! — я рванулся обратно, по пути вцепившись в плечо девушки и буквально втащив её под с балкончика под прикрытие стены, — Ты не ранена? — принялся осматривать плечо.

— Порядок, — кивнула она, — Только платье подрали. Что…

— Держи, — я сорвал с пояса ножны с кордом и сунул ей, — Если высунется — бей. И тут же назад. Поняла?

— Да…

Я кивнул и принялся судорожно озираться в поисках другого оружия. Без доспехов, в неудобном парадном дерьме, с одним кордом на двоих — шансов выжить почти нет. Есть ещё магия, но она поможет лишь протянуть чуть подольше. Надо найти оружие и пробиваться к ближайшему посту стражи. Надеюсь они дело своё знают лучше, чем эти паркетные мальчики. Иначе мы вообще в полной заднице.

Взгляд судорожно зашарил по стенам. Должно что-то быть. Должно! Дворяне любят украшать свои дома декоративным оружием. Да, до боевого ему далеко, но всё-же лучше, чем голыми руками от ударов защищаться. Оставшийся без пальцев слуга не даст соврать.

Позади раздался щелчок пальцев. Я обернулся. Девушка, зажав в зубах перчатку пристально смотрела на кошку, скребущую двумя из трёх железных когтей по камню баллюстрады. Вернее не на кошку. На толстый пеньковый канат, прикреплённый к ней. Ткань возле рукояти начинала понемногу дымиться. Молодец девочка. Быстро соображает. Гораздо быстрее меня. Где же этот грёбаный… Есть!

Взгляд наконец-то наткнулся на металлический блеск за одной из партьер, и я тут же кинулся к ней. Отдёрнул занавеску в сторону и осмотрел находку. Две перекрещенные алебарды. Дерьмо. Лучше, чем ничего, но всё равно дерьмо. Работать ими у меня получается куда хуже, чем клинком. А девушке это оружие так и вовсе не подойдет. Слишком тяжелое, а в платье им махать и вовсе нереально. И кто придумал это дурацкое правило, что на приём нельзя проносить ничего, солиднее корда. Ладно. Будем работать с тем, что есть.

Я сорвал со стены одну из алебард и рванул назад, мысленно надеясь, что она не развалится у меня в руках от первого же удара. В этот момент над перилами балкона показалось смуглое лицо с раскосыми глазами. Одна рука уже ухватилась за край баллюстрады. Вторая принялась отчаянно колотить по канату, пытаясь сбить с него пламя. Айлин выплюнула перчатку и дёрнулась к нему.

— Стой! — хриплый, чуть надсадный рёв вырвался из моей глотки. На балконе было слишком опасно. Стрелки наверняка отошли назад и пробивали теперь куда больший угол арки, чем раньше. Длинное древко алебарды ещё давало мне шанс остаться в их слепой зоне, а вот короткий корд девушки — уже нет.

Айлин замерла. Мои руки тем временем сами перехватили древко алебарды и нацелили навершие пики прямо в лицо южанина. Ноги сами понесли меня вперёд. Шаг. Другой. Третий. Раскосые глаза расширяются от ужаса. Рот застывает в безмолвном