Вор из Маравеля - Эхо

такое, с-смертный? – Наво замер и скосился вверх. Вымоченные в жертвенной крови жерди согнулись вперёд. Многоглазый череп наклонился к нему, внимательно рассматривая, как букашку. Юноша сглотнул. Оно двигается?! Роберт так и вовсе отпрянул от его спины, испугавшись. — Медлишь. Зас-с-ставляешь меня изнывать от голода. Возьми то, что я предлагаю, иначе я позволю этому ничтожеству забрать твоё сердце на алтаре, а затем он возьмёт невинность этой девчонки. Прямо здесь он ос-сквернит её. Я позволю тебе прожить с-с этой раной лишнюю минуту, чтобы ты мог лично нас-с-сладиться её воплями. Ха-ха! Ах, как это сладко – ос-сквернение, очернение! Ты ведь… поэтому медлишь, да? Чувс-с-ства… Я вижу их между вашими с-с-сердцами. Обожаю. Так вкус-с-сно… Ну же, решайся! Бей!

Решайся, Наво. Бей.

А ведь он, в отличие от некоторых, от Бога не отказывался…

Судорожно кивнув, вор перехватил кинжал обратным хватом и занёс его над Мари, зажмурившей глаза. Довольно щурилась держащая её за плечи Розалин, чем только всё упростила. Роберт был далеко, и уже не успевал. Кинжал вспорол воздух и закончил свой путь в шее Розалин, которую дёрнувшийся в её сторону вор ударил лбом об алтарь.

Спихнуть взвизгнувшую от ужаса девушку под алтарь и добавить ускорения пинком. Беги, дурёха, в сторону! А пока тварь замерла, дрожа и переваривая душу своей прислужницы, юноша схватил один из символов Солнца и набросил широкую цепочку прямо на череп. Не налезло! Да и плевать! Пальцы резво начертили прямо поверх расколотого символа новый, а губы наскоро прошептали молитву о ласковых лучах, греющих истинных сынов Солмариса.

Вспышка.

— Тва-а-арь! – демон взревел, мотая черепом и пытаясь скинуть светящийся символ со своей головы. Но тот как будто прилип и вплавил себя в череп. Мари уже к тому моменту уползла за колонну. Ладно, а дальше-то что делать?! Рубить жерди? А чем? Как-то сомнительно, что кинжал их возьмёт. — Больно! Жжётся! Как же жжётся! – демон замолотил «скипетром» и «хлыстами» в воздухе, заставив Наво отпрянуть.

— Ублюдок! – пришла в себя Маргарита, оцепеневшая при виде убитой сестры. Вор обернулся к ней, видя выставленные в его стороны руки, как будто она собиралась его толкнуть, но стояла при этом слишком далеко.

Наво никогда раньше не встречался с лошадьми. Он видел их только на картинках, знал о них по рассказам. Ему говорили, что пинок копытом отбрасывает человека на несколько шагов и способен сломать рёбра. Сейчас ему показалось, что невидимая лошадь, которая его пнула, была размером с бриг. Его тело швырнуло через весь зал, перебросив через плиту алтаря. Чудом он не задел головой мечущийся в воздухе скипетр, размахивающий языком. Падение на пол выбило из него дух, заставив хватать ртом воздух. Рёбра и спина сигнализировали о том, что ему сейчас очень нехорошо. Возможно, что-то от падения треснуло.

— Я убью тебя, вырву сердце и сожру его целиком! – взревела Маргарита, обходя алтарь. Пока она это делала, вор на подгибающихся ногах уполз за колонну, всё ещё сжимая в руке кинжал. Чудом сам на него не напоролся, пока летел через алтарь. Вот было бы обидно… Впрочем, ему и так больно и обидно. Половина одежды в труху, руки содрало ещё в коридоре, пока ещё тащили на бойню, голова трещит так, будто об неё разломали булыжник. Но он должен встать, иначе его сейчас просто убьют. Идущая по его душу женщина что-то шептала, явно приближаясь.

Подобрав с пола осколок кирпича, вор высоко подбросил его, чтобы из-за колонны он вылетел вне пределов зрения сосредоточенной ведьмы. Он услышал шорох стоп по камню – она обернулась на звук. И в тот же миг он покинул укрытие, видя её в нескольких метрах от себя. Культистка смотрела в сторону, а вор жалел, что у него с собой нет метательных ножей. Почему-то он подумал, что в этот раз они ему не пригодятся. Тем не менее, схватив кинжал за лезвие, Наво метнул свой клинок. Услышав звук, цель обернулась на него, выставляя руки. Поздно – лезвие вошло в сердце.

Глядя на рухнувшее тело, что ещё секунду назад смотрело на него с лютой злостью, Наво выдохнул. Кожа женщины стремительно старела и покрывалась морщинами, пока перед ним не оказалась обезображенная старуха. Вот так-то с демоническими подарками… Всё только внешне было хорошо. Кстати, что-то давно он не слышит воплей Идолища?

От ударивших по земле кишок он увернулся на пределе собственных сил, заметив их слишком поздно. А ещё сильно так удивился их размеру. Переведя взгляд на Идолище, Наво захотел оказаться как можно дальше отсюда. Увиденное пугало. Выросшее с двух метров до пяти, оно представляло собой жуткую тварь, размахивающую так же увеличившимися в размерах «атрибутами». Скипетр с зелёной от гниения головой, чей язык извивался в воздухе, а мутные глаза искали что-то неведомое. Хлыст с костяной рукоятью и приросшими к ней кишками. Ну и, конечно, уродливая отметина на лбу, куда воткнул символ Наво. А ведь он даже не верил, что сработает… Он же не монах. Но Бог, видимо, в каждом – правду говорили.

— Твоя душа будет моей! Я буду вечность терзать её! – взмах скипетром и синюшный язык прошёлся по низу, намереваясь «слизнуть» вора и притащить. У него получилось – юноша не успел среагировать, и язык обвился вокруг него ног.

— Держи рот шире! – огрызнулся вор, сгибаясь и втыкая кинжал в язык несколько раз, пока его тащили. Его сегодня только и делают, что таскают по полу! Спина уже в кровь стёрта. Сгнившая голова противно заклекотала и убрала израненный язык, заставив врага взреветь от ярости.

Понятно, что убить его надо, иначе он не сможет добраться до выхода, но как же это сделать?! Нужно разрушить алтарь. Хорошо, логично. А как?! Уворачиваясь от хлыстов, бьющих по площадям, и прицельно атакующего огромным языком скипетра, юноша крутил глазами. Что же тут можно найти, чтобы разбить алтарь… Может, сверху? Сверху! На грани видимости, утопая во тьме, сверху находился колокол. Это, наверное, какой-то старый храм. В последний раз колокол он видел в часовне на Маравеле.

— Да с-с-стой же ты на мес-с-сте! – прошипел демон, в очередной раз замахиваясь хлыстом, да только Наво уже рвал когти в сторону неприметной цепи сбоку от алтаря. Цепляясь внизу и проходя через ролик вверху, она уходила дальше во тьму, в центр свода, где