Погоня за судьбой - Ди

«Быстренько сгонять до Музея за тридцатью миллиардами», как выразился Марк…

Профессор, Врата, Институт и скорый поезд в заснеженных Алтайских горах, несущий меня к зияющему обрыву… Теперь я, потеряв всё, ползла на свет, имея единственный ориентир — имя московского профессора астрофизики. Как он связан с этой историей и чем сможет мне помочь? Он был последней нитью, свисающей в колодец, на дне которого я барахталась…

— Движение ползком — это тоже движение, — проговорил Фёдор. — Как сказал один мудрец, половина людей сдаются на пути к своей цели, потому что никто не сказал им: «Я в тебя верю, у тебя всё получится». Так вот — я в тебя верю, Лиза. Что-нибудь у тебя из этой затеи точно выгорит…

Его слова повисли в кабине тёплой, хрупкой надеждой, и в этот момент машина подскочила на очередном буераке, а из-за холма выплыла Станция.

Она торчала посреди бескрайней, заставленной фурами стоянки, как гигантский многослойный надгробный памятник самой идее дороги. Грязновато-белая башня-монолит уходила в свинцовое небо на триста метров, вся её верхушка была усеяна антеннами, техническими коробами и яркими сигнальными огнями, словно искусственная корона технологического абсурда. Стены пестрели кричащей неоновой рекламой, а вокруг россыпью стеклобетона ютились здания поменьше — как нищие родственники у подножия трона, соединённые друг с другом стеклянными галереями-пуповинами.

Такие транзитные комплексы стали после Большой Войны новыми артериями мира. Но, глядя на это сонмище бетона, света и стали, я думала, что артерии эти теперь склерозированы, забиты коммерческим жиром. Внутри кипела своя жизнь: магазины, паркинги, номера «на час», игорные залы — вечный карнавал для вечных странников и дальнобойщиков.

В этом месте бетонное шоссе пересекалось с воздушной трассой, создавая трёхмерную воронку движения. Наземные фуры, пыхтя, сползали с шоссе в эту пасть, а аэромобили вплывали прямо в проёмы в стенах и вылетали обратно под небо, вливаясь в нескончаемый, гудящий поток, похожий на миграцию стальной саранчи.

Перед самым выездом на шоссе, с которого впереди можно было уйти на развязку до Комплекса, нам пришлось остановиться — сверкая мигалками, путь нам перерубила полицейская машина. Сердце провалилось в пятки, я сползла на пол, стараясь укрыться за торпедой, спрятаться, раствориться в обивке сиденья.

Но некоторое время ничего не происходило — никто не собирался меня искать. И вот через полминуты слева возникла приземистая многоколёсная каракатица — чёрный беспилотный грузовой тягач тащил за собой громоздкий полуприцеп. На платформе, как урны в колумбарии, вплотную друг к другу лежали трапециевидные модули цвета космоса. На каждом — лаконичная эмблема — перевёрнутая белая пирамидка. Странный знак, который я раньше никогда не видела. Знак, который не означал ничего известного, а потому означал всё самое запретное. Знак отрицания, опрокинутого мира.

Я почувствовала странное, назойливое жужжание, будто от близкого трансформатора — едва уловимый звон в коренных зубах. Вибрацию, идущую из самой кости, где титан протеза срастался с живым телом. Оно отзывалось на эти чёрные ящики — будто старое, забытое эхо боли.

Тягач уполз вперёд, а следом, будто продолжение огромной тёмной гусеницы, выполз следующий. И ещё один. И ещё… Прямо над нами, едва не задевая макушки фонарей, торжественно и беззвучно проплыл такой же угольно-чёрный аэрофургон и пяток полицейских глайдеров сопровождения. А колонна всё плыла и плыла, будто сама тьма решила сменить дислокацию…

— Опять спецура свои секреты таскает, — проворчал Фёдор. — Туда-сюда — и обязательно с полным перекрытием движения. Нам ещё повезло — мы счас соскочим на съезд, а тем, кто дальше едет, так и тащиться, пока колонна не свернёт.

Синие мигалки били по глазам. Полицейскому в джипе сопровождения не было до меня никакого дела — он просто ждал, пока пройдёт колонна, чтобы затем перекрыть очередной участок на пути следования. А странная вибрация в теле постепенно стихала.

— А что везут? — с выдохом облегчения спросила я.

— Да кто его знает… Много болтают про эти колонны — то ли внутри инопланетяне, то ли человеческое мясо, а то и секретное оружие. Одно могу сказать — такая охрана неспроста. Видишь вон тот летающий фургончик? Вот там сидят операторы беспилотников. Если шибко интересно — можешь спросить у них. А мне без разницы, пока это меня никак не касается…

Колонна тем временем миновала эстакаду, и сразу за парой замыкающих полицейских внедорожников потянулся плотный поток машин. Кое-как вклинившись в лавину автомобилей, через полкилометра мы соскочили на эстакаду и, словно на американских горках, прокатились по многоуровневым подъездным дорогам. С непривычки можно было запросто заблудиться среди этих разъездов и эстакад…

Подкатив машину под бок одного из зданий Комплекса, Фёдор повернулся ко мне и спросил:

— Тебе ещё что-нибудь нужно? Может, денег в дорогу?

Я попыталась возразить:

— Вы и так мне уже сильно помогли.

— Не упирайся, без денег нынче никуда. Они тебе понадобятся. Путь неблизкий, задача стоит не из лёгких.

Он достал кошелёк, выгреб оттуда всю наличность и протянул мне. У меня навернулись слёзы на глазах, я взяла деньги и сунула их в карман, перегнулась через подлокотник и обняла Фёдора уцелевшей рукой.

— Ну-ну, хорош, — засмущался он. — Любой бы сделал то же самое на моём месте.

— Далеко не любой. Спасибо, Фёдор Иванович!

Я открыла дверь и вышла из машины. Сверху нависала громада здания, в воздухе стоял непрерывный гул и шум проезжающих и пролетающих машин. Звучали сигналы, многочисленные пешеходы с сумками и без сновали туда-сюда. Чьи-то новогодние праздники всё ещё продолжались, а для кого-то это был очередной рабочий день.

Я поправила рюкзак, одёрнула куртку и застегнула молнию, словно пряча под ней кого-то. Быть может, старую себя. Сделала глубокий вдох и шагнула вперёд, ко входу в комплекс, в гулкий поток людей. Встречай меня, дивный новый мир…

Глава V. Граница

… Новый Роттердам возвышался над прилегающими густыми лесами, восседал на нешироком плато, словно ёж на пеньке — такой же ощетиненный прожекторами и автоматическими орудиями по периметру.

Я выбралась на узкую улочку, зажатую меж трёхэтажных модульных построек, похожих на гигантские, запылившиеся на складе детали конструктора. На их металлокерамических боках белели шрамы антикоррозийной мастики — следы не столько борьбы со стихией, сколько ритуала поддержания видимости жизни. Дома, одного цвета с низким свинцовым небом, выстроились вдоль дороги, мощённой чёрными шестиугольниками углеродного покрытия — этакого аналога обычной каменной плитки, но гораздо более прочного и долговечного. Мостовая под ногами лежала пчелиными сотами, забытыми