Фантастика 2025-150 - Иван Катиш

глядя на пламя в камине. – Знаешь, поначалу все шло неплохо. Роберт появился на свет меньше чем через год после свадьбы. Роль жены и матери была для Пат еще внове, и она играла ее с упоением… Но потом ей прискучило. Пат была в ужасе, когда забеременела второй раз.

– Годы идут, у нее уже двое детей, а приключений, аплодисментов и света рампы по-прежнему не предвидится?

В юности кажется, что мир огромен и полон возможностей. А потом ты вдруг обнаруживаешь себя в тесной клетке, бегущим по кругу, как хомяк в колесе. Дом-работа-дом, и так до бесконечности. Все хорошо. И от этого "хорошо" тянет удавиться.

Эллиот поморщился:

– Другими словами, но суть та же. Пат пустилась во все тяжкие, как только оправилась после родов. На дочь она даже смотреть не хотела, пришлось искать кормилицу. Я был в бешенстве, – сознался он, помолчав. – Потом поостыл и предложил решить дело миром. Мне нужна была жена, а Пат – мои деньги и положение. Я даже собирался финансировать какой-нибудь фильм, чтобы она могла стать меценатом, раз так неравнодушна к кино.

Я лишь фыркнула. Все-таки Эллиот удивительно плохо разбирается в женщинах! Пат хотела блистать сама, а не оплачивать шанс для какой-то другой актрисы.

– Вот именно, – усмехнулся он. – Пат пришла в ярость, однако в итоге согласилась соблюдать видимость приличий. В обмен на щедрое содержание, разумеется.

– Разумеется, – эхом отозвалась я и передернула плечами.

Странные эти брюнеты! Представляю, что сказал бы Ал, вздумай я выдвинуть ему такие условия.

– Удивляешься? – Эллиот забрал у меня опустевшую кружку и отставил в сторону. – Не стоит. У нас был брак по расчету. Пат родила мне детей, это все, что мне было от нее нужно… И не говори, что у тебя с Керриком все иначе.

Разговор, определенно, ушел куда-то не туда. Какое дело Эллиоту до моего мужа?

– Я очень тепло отношусь к Алу, – заметила я сдержанно.

Чистая правда, между прочим.

– Но замуж ты вышла не по любви, – он не спрашивал.

Я приподняла брови:

– Кто тебе такое сказал?

– Брось, – усмехнулся Эллиот, и усмешка его была… неприятной. – Я выяснил о тебе все. Ты познакомилась с Альбертом Керриком в конторе его отца, куда пришла по какому-то поручению своего начальника. Альберт пытался ухаживать, назначал встречи, однако ты не воспринимала его всерьез. Еще бы, боксер – не лучшая партия для ответственного секретаря юридической конторы… Потом вы вдруг поженились, без помолвки и оглашения, и сразу уехали из столицы. Хочешь сказать, это была внезапно вспыхнувшая страсть?

Даже не будь Эллиот нюхачом, по насмешливому тону понятно, что убедить его в этом будет трудновато. Да я и не собиралась. Что он вообще понял?

Мало ведь установить факты – это только в суде работает.

Выяснил… Ну молодец. А о том, как я стояла на мосту, смотрела в воду и всерьез раздумывала – прыгнуть или нет – он выяснил? Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Что меня предали все: начальник, подруги, даже сестра.

Меня несло в стремнину, и предложение Ала оказалось тем спасательным кругом, который помог мне выплыть.

– Я не буду обсуждать с тобой Ала, – отрезала я, поймав взгляд Эллиота. – Главное, что я не побоюсь подставить ему спину.

Эллиот зло сверкнул глазами, расшифровав прозрачный намек.

В этом и была разница. Любовь там или нет, но я доверяла мужу, как себе. И это самая прочная основа для брака, какую только можно придумать. А Патрисия спала и видела себя вдовой, даже не гнушалась ради этого лично испачкать свой красивый маникюр. Так что в сравнении с четой Эллиотов мы с Алом – просто эталон дружной семьи.

– Сам не понимаю, что на нее нашло, – нехотя сказал он, барабаня пальцами по колену. – Мне казалось, мы с Пат договорились.

Как он умудрялся не замечать такое у себя перед носом? Загадка!

Эллиот криво улыбнулся и ответил на мои невысказанные мысли:

– Я стараюсь пореже бывать дома, при моей работе это несложно. У нас с Пат давно разные спальни, мы даже встречаемся не каждый день.

Я качнула головой и заметила насмешливо:

– Девять из десяти женатых мужчин вешают на уши любовницам такую же лапшу. Мол, любимая, я не развожусь только ради детей, но мы с женой давно чужие люди…

Я осеклась, когда внутри предостерегающе екнуло. Уж больно недобро прищурился Эллиот.

– Хоть в одном случае из десяти это будет правдой. И какой смысл мне лгать?

И впрямь. Затащить меня в постель? Слишком ничтожная цель, чтобы так напрягаться. Для высокопоставленного брюнета обычная шатенка – всего лишь приключение на одну ночь. Зачем гнаться за той, кто не хочет? Желающих и так хоть отбавляй.

Тогда зачем он мне все это рассказывает? Далеко не всякому Эллиот готов показать свои слабости – уж это-то я сумела о нем понять.

Я молчала, и он усмехнулся понимающе:

– Гадаешь, почему я так откровенен? Ты нужна мне, Милли.

Он вдруг плавно подался вперед и навис надо мной, опираясь рукой о ковер. Лицо брюнета осунулось, нос заострился, а веки заметно набрякли, зато в темных глазах полыхало пламя.

Проклятье, это просто отблески камина! Тогда почему так трудно отвести взгляд?..

Слишком грохочет кровь в ушах, слишком туманятся мысли. От усталости? От выпитого грога? От жара мужского тела?

Меня он не касался, только пахнущее ромом дыхание невесомо щекотало мои губы. Так хотелось – почти невыносимо хотелось – сдаться. Расслабиться, откинуться на спину, позволить Эллиоту…

И плевать, что это "нужна" звучит чересчур утилитарно. Я почти готова… Напридумывать себе что-то? Услышать в его хриплом голосе сдерживаемые чувства? Что за дичь! Эллиот на чувства не способен. Тут мы с ним похожи – слишком рациональные, слишком расчетливые, чтобы и впрямь потерять голову.

Все же он хорош: поджарый, опасный, твердый. Смуглые щеки, заштрихованные темной щетиной, живые блестящие глаза, хищная горбинка носа, тонкие губы… Поймав себя на желании прижаться к ним, я рассердилась – сама не знаю, на кого.

– Мне пора, – я не без труда вывернулась из этого почти объятия и откатилась в сторону. – Доброй ночи.

Поднялась на ноги и уже шагнула прочь, когда он схватил меня за руку и попросил глухо:

– Не уходи. Я не буду… Просто посиди со мной.

Глаза Эллиота походили на темные омуты. Кажется, ему тоже непросто дался этот день…

Наверх я поднялась перед самым рассветом. Прислонилась лбом к холодному оконному стеклу, по которому лупил дождь, и прикрыла глаза. Нельзя так. Понятно ведь, к чему