Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

и падения. В их архивах хранились описания многих известных магов и магических семей — и о Доме Хилвервайс там нашлось немало интересного. Например — то, что их основатель был Любимчиком Мира.

— Знаешь, Руслан, — заговорила Миранда. — Ты очень двуличный человек.

Я приподнял брови.

— Ты позиционируешь себя как тот, кто в первую очередь думает о своём Роде. Но твои поступки противоположны твоим словам, — она чуть наклонила голову. — Мой предок, Аргуст Хилвервайс, тоже был Любимчиком Мира. Ему не повезло родиться в обычной семье, но позже он стал Высшим Магом и основал свой род. И вот он, в отличие от тебя, горел желанием возвысить свой новый род. У него было десять официальных жён и неизвестно сколько наложниц. У него было сорок детей, из которых двенадцать стали Высшими Магами. Дом Хилвервайс возвысился и какое-то время считался сильнейшим во всём Аэтерне.

Миранда пригубила чай.

— То же самое можешь сделать и ты. Однако вместо того чтобы по-настоящему думать о своём Роде, ты выбираешь удовлетворение эгоистичных желаний. Любой другой на твоём месте сразу бы уцепился за возможность получить в семью Высшую Магиню Света четвёртого Шага и ребёнка от неё. Ты знаешь мою силу, знаешь мой характер и понимаешь, что я никому не дам в обиду ни своё дитя, ни своего мужа. Поэтому я и говорю — ты двуличный человек, Руслан. Ты не заботишься о благополучии своего Рода — ты лишь говоришь об этом.

Я усмехнулся. Пока Миранда говорила, Русо пролистал ту самую книгу Тюдоров, которую нашёл Дед.

Мне было что ответить Миранде.

— Ты правильно сказала, — я откинулся в кресле. — Твой предок был Любимчиком Мира и основал Дом Хилвервайс. Но кое о чём ты умолчала. У Аргуста Хилвервайса было куда больше сорока детей, но своими он признавал лишь тех, кто обладал высоким потенциалом. Он не различал детей по происхождению матерей — только по их личному таланту.

Миранда прищурилась.

— Как ты и сказала, двенадцать из этих детей стали Высшими Магами. Но ты забыла упомянуть, что твой предок был убит собственными детьми. А позже они раздербанили Дом Хилвервайс на множество фракций и насмерть сражались друг с другом.

Я сделал паузу.

— Более того, в итоге к власти пришёл один из тех детей, которых твой предок не признал — Лирик Хилвервайс. И ты сама являешься его потомком. Потомком того самого непризнанного ребёнка, который, вопреки всего лишь среднему таланту, поднялся до Высшего Мага Огня четвёртого Шага. К слову — этот Лирик был тем ещё мстительным ублюдком, и силой взял в свой гарем некоторых жён отца, хотя они были уже не в том возрасте. Видимо, Лирик сох по ним с детства, ведь Аргуст брал в жёну лишь самых прекрасных женщин, часто не особо интересуясь их мнением по этому вопросу.

Я отпил чаю, глядя на бледную Миранду, и продолжил:

— Лирику повезло больше, чем отцу — он не был Любимчиком, и никто из его многочисленных детей не стал Высшим Магом и не убил его. Только его правнук, твой далёкий предок, смог пробиться на Высший ранг, но к тому времени Лирик уже был весьма стар.

— Откуда ты это знаешь? — прошептала Миранда, не сводя с меня взгляда своих золотых глаз.

— Я же вскрыл сокровищницу Тюдоров — забыла? — я приподнял брови.

— Тюдоры, — скрипнула зубами Миранда.

— Уверен, что ваш Дом очень старался скрыть настоящую историю и всеми способами восхвалял вашего предка, — продолжил я. — Но те, кто называл себя летописцами Аэтерна, знали правду, хоть эта история и произошла всего лишь спустя семьсот лет после появления Великих Врат.

Я посмотрел ей в глаза.

— Я, Миранда, не хочу такой же участи для своей семьи. Поэтому я и не стал, как собачка, бросаться на тебя, когда ты поманила меня пальчиком. Пусть мой род будет не таким многочисленным, но он будет крепким и дружным. Для меня главное — взаимопомощь, а не беспощадная конкуренция. В моей семье будет царить мир, покой и гармония.

— Это путь к угасанию, — тихо произнесла Миранда. — Ты ведь прекрасно знаешь, что маги развиваются лишь в стрессовых ситуациях. И самый действенный способ — создавать конкуренцию, заставлять переживать о неудачах и стремиться к победам. Я была так воспитана, и это помогло мне взойти на Высший ранг, как и многим поколениям до меня.

— У меня своё мнение на этот счёт, — спокойно ответил я. — И хочу ещё кое-что добавить. Ты — последний человек, который может называть меня двуличным. Потому что ты сама — одна из самых двуличных людей, которых я видел.

— И где же ты видишь двуличие? — Миранда приподняла одну бровь. Хоть она и не показывала, но я чувствовал, что мои слова задели её.

— Сейчас объясню, — кивнул я. — Ты утверждаешь, что хочешь родить дитя от Любимчика Мира. И делаешь это, в первую очередь, ради будущего ребёнка. И это даже похвально, честно. Только вот ты лжёшь.

Миранда фыркнула, но я не обратил внимания, продолжая:

— Ты можешь стать женой Филиппа — женой Светлейшего Князя. Ты получишь титул Княгини, и твой ребёнок будет обладать самым высоким происхождением не только во всей Империи, но и на всей планете. Вряд ли кто-либо ещё будет более достоин стать наследником Светлейшего Князя. Уверен, что вместе вы сможете помочь ему стать могущественным магом.

Я чуть наклонил голову.

— И несколько минут назад я предложил тебе помощь. Я заверил, что ты сможешь зачать от Филиппа. Но я не увидел ни малейшего интереса на твоём лице. Вместо того чтобы по-настоящему думать о своём ребёнке, ты выбираешь удовлетворение эгоистичных желаний.

Миранда отвела взгляд, услышав свои же слова, которые прилетели ей бумерангом.

— Ты прав, — прошептала она. — Я знаю себя, Руслан. Даже если я в итоге рожу от Филиппа, я всегда буду прокручивать в голове наш сегодняшний разговор. Всегда буду сожалеть о том, что проиграла.

Она выделила последнее слово.

— Понимаешь, я прожила немало и успела хорошо изучить саму себя, — она вздохнула. — Я буду жалеть о том, что отступила от своих принципов, от своего выбора. Я не добилась своего. И от этого будут страдать мои близкие.

Она вдруг по-доброму улыбнулась и посмотрела мне в глаза:

— Прости, но рано или поздно я добьюсь того, чего хочу. Всегда добивалась, и сейчас добьюсь. Так я буду счастлива. И ты будешь счастлив. И наш ребёнок — он тоже будет счастлив.

Я вздохнул и помассировал переносицу.

— Вот Айсгард… чтоб ты сдох, балабол чёртов… — вырвалось у меня.

— Причём