Тени во времени - Кристофер Руоккио

была не гримаса Ушары, не выверенная улыбка лорда, развлекающего простолюдинов. Не улыбка Адриана Марло, кривая и грубо приклеенная к лицу. Не улыбка Адриана из Делоса, а Адра, мирмидонца, умершего несколько веков назад. «Да, это так».

Улыбка на лице Арго стала шире. «Ударили его?» Он оглянулся на своих товарищей. «Императора? Сбили корону с его головы, да?»

«Он не носит корону», — пояснил я, махнув рукой. «Только небольшой венец».

Улыбка Арго померкла, и я почувствовал, что теряю его. Посмотрев на Кассандру, я сказал: «Он оскорбил мою женщину».

Старейшина серьезно кивнул. «Говорят, она мертва».

«Да, мертва», — согласился я. «Это моя дочь, Ка...»

В этот самый момент над Дану расцвело третье солнце, ярче двух других. Как показали камеры костюма Холдена, которые были просмотрены позже, это солнце началось как малиновый бутон, росток на поверхности одной из нависающих лун сьельсинов. Он раздулся, как шляпка гриба. Как гриб, это только что проросшее солнце погрузило свои щупальца в серую луну, на которой оно пустило корни, и в той пробудился еще более сильный огонь.

Огонь. Свет.

Море антиводорода.

Красный бутон был пожран в мгновение ока, поглощен белым цветком, которым он обратился.

Один взрыв вызвал следующий. Цепная реакция.

«Демиург» нашел другую цель, и оружие «Темный Свет» пробило одну из термоядерных батарей, питавших двигатели корабля-мира размером с континент. Материя и антивещество столкнулись в одно мгновение, и весь этот чужой мир разлетелся на фотоны.

На фотоны... и осколки, каждый из которых был будущим убийцей миров, метеоритом в стадии становления.

Если бы не камеры Холдена, небо казалось бы просто залитым светом. Жители деревни закричали. Многие бросились на землю, а другие ослепли. Я мог бы стать одним из них, если бы не счастливый случай. Тем не менее, свет был мучительным, белым и чистым, как фарфор. Я закрыл глаза, но это почти не принесло облегчения.

Кассандра была права... мы должны были это услышать.

Должен был раздаться раскат грома, должен был быть взрыв, сотрясающий кости, и звон в ушах. Вместо этого не было ничего, кроме внезапных криков боли бедных жителей деревни, которые случайно подняли глаза в неподходящий момент. Я услышал, как Арго вскрикнул и выругался так грязно, что, возможно, у самого Паллино покраснели бы уши. Я поблагодарил Абсолюта за то, что большинство обитателей Дану еще находились в безопасности в своих смигелях.

Новое солнце умерло так же быстро, как и родилось, исчезнув в двойном дневном свете.

«Абба?» Руки Кассандры касались моего плеча, лица. «Абба, ты…»

«Все в порядке», — ответил я и попытался сосредоточиться на ее закрытом забралом лице. У меня перед глазами все плыло, глаза щипало, слезы почти замерзли на щеках. «Я вижу».

Она прижала меня к себе. «Ya Parvara!» — произнесла она одно из имен джаддианского Владыки Мудрости. «Gratsa, Deu!»

«А жители деревни?» — спросил я и повернулся, зрение постепенно прояснялось. Арго упал на землю и лежал в снегу, прижав ладони к глазам. Мир кружился вокруг меня, я потерял ориентацию и споткнулся. «Холден?»

Центурион сразу же ответил: «Здесь, лорд!»

«Немедленно доставьте раненых на корабль! У нас есть медик?»

«По крайней мере, двое», — сообщил центурион. Его костюм отключил ему зрение, когда засек свет, спас его — спас всех моих людей. «Но они не смогут вылечить это...»

«Скажи им, чтобы они попробовали!» Я натянул койф на голову и волосы, нажал на кнопки, чтобы развернуть свой шлем. Тот закрылся вокруг моего лица, как распускающийся железный цветок, через мгновение зрение вернулось, и я поспешил к упавшему старейшине. «Мастер Арго!»

Руки бородача, пошарив, нашли мои. «Вы называете это спасением?»

«Вас вылечат», — пообещал я, мой голос, усиленный костюмом, стал мрачнее и глубже. «Клянусь».

«Они всегда так говорят», — ответил он. «Мне раньше обещали новую ногу».

«Она у вас будет», — ответил я.

Арго посмотрел на меня молочными глазами, лицо было мокрым от слез, которые уже замерзали. «Обещание лорда стоит меньше, чем воздух, который оно сотрясает», — сказал он.

«Тогда хорошо, что я не лорд», — заметил я, все еще моргая.

«Эти слова не смоют голубизну из твоей крови. Ты говоришь как лорд, парень», — ответил старейшина, но позволил мне помочь ему сесть.

«Вы можете стоять?»

«Конечно... черт!» Он выругался. «Дважды черт! Я ничего не вижу». Его рука нащупала лоб, тяжелые защитные очки. Он снова выругался. «Прямо на моей гребаной голове! Прямо здесь!» Он сорвал их. «Вот моя удача! Маменька всегда говорила, что грех ослепляет. Не думал, что она имела в виду именно это».

Двое людей Холдена поспешили на помощь. Я похлопал мужчину по плечу. «Эти люди помогут вам подняться на борт. Вы будете в порядке?»

Слепой Арго посмотрел на меня — и на мгновение у меня создалось ощущение, что этот человек может видеть. «Вы действительно сможете спасти моих людей?»

«Да», — ответил я, будучи уверенным, что это будет одним из последних дел в моей жизни. «Мастер Арго, я...»

Что?

Я чувствовал, что должен что-то сказать, что-то значимое, что-то такое, что запомнится надолго. Вот тот, кто их запомнит. Старик, который всю оставшуюся жизнь будет рассказывать, что он был одним из последних, кто видел Полусмертного живым.

«Я видел его однажды», — говорил бы старый Арго. «Только однажды... всего на мгновение. Полусмертного, самого Адриана Марло. Он остался, остался на планете, отослал всех нас... даже свою дочку».

Он никогда не поймет, что я сделал, как я закончил войну тогда и там, в его мире из всех миров. Неизвестном, заснеженном Дану. Никто не поймет. Будут вопросы. Истории. Фантазии. Дикие рассказы и меланхолия. Почему Марло, который пережил столько сражений, столько ужасов, остался, чтобы умереть в этом умирающем мире?

Арго смотрел в точку в трех шагах слева от меня. «Милорд?»

Что я мог сказать?

Итак, мы приступили к организации эвакуации поселения. Дануанцы вышли из своих смигелей. Мужчины и женщины, очень молодые и очень старые, целые семьи — почти все с одинаковыми огненно-рыжими волосами. На Дану — как мне позже рассказали — считалось, что рыжие волосы — признак незаконнорожденности. Что каждый из них происходил, всего лишь в десятом или двенадцатом поколении, от самого королевского дома. Рыжие волосы, как учат нас маги, — это рецессивный признак, который теряется при смешении с другой кровью. Но не на Дану, где рыжеволосые почти всегда передают свой цвет волос своим детям.

Другие местные жители считали это противоестественным и сторонились их.

Они