Тени во времени - Кристофер Руоккио

Хлыст никогда не говорил об этом. Ни разу. Никогда.

Неудивительно, что он ненавидел палатинскую касту. Они буквально сделали его тем, кем он был, и он всю жизнь расплачивался за это. Именно из-за его сходства с Красным Императором его продали на баржу удовольствий, которая в конечном итоге привела его в Эмеш.

Я видел его тень в каждом лице, мимо которого проходил.

Я спустился в смигели с частью людей Холдена, крича людям, чтобы они уходили. Были те, кто сопротивлялся, укрывшись во внутренних помещениях.

«Должны ли мы их вытащить, милорд?» — спросил один из моих людей.

Я уставился на ржавую сталь двери, все еще держа кулак поднятым, по которой стучал в течение нескольких минут. Наконец я отвернулся и покачал головой. «Если мы будем их заставлять, это только вызовет панику», — ответил я. «Оставьте их. Мы не можем спасти всех».

«Но...» — замялся мужчина. «Милорд?»

«Если вы начнете с того, что будете вышибать двери, — сказал я, глядя на бедолагу — честного, обычного человека из оборонного флота Сабраты, оказавшегося в западне вместе со мной по стечению обстоятельств, унесенного так далеко от своего пустынного дома, — вы закончите тем, что будете стрелять в людей». Мужчина колебался. Я прошел мимо него. «Оставьте их, солдат».

Кто-то кричал о защите глаз — почти все местные жители носили очки, тяжелые сварочные очки, которые Арго не удосужился надеть, или же очки для защиты от снега с прорезями, похожие на те, что носили сьельсины, когда им приходилось выходить под свет солнц.

Глаза...

Я чувствовал на себе их взгляды, похожие на далекие языки пламени. Они были близко. Они наблюдали.

«Еще не время...» — прошептал я. «Не сейчас...»

Я остановился у доски объявлений, установленной в коридоре. На ней висели распечатки, уведомления и отчеты для жителей Дану. В одном углу была прикреплена молитвенная карточка с изображением иконы Элеос — Милосердия — с распростертыми руками и сочащейся грудью, наполовину скрытой пожелтевшим напоминанием о датах прибытия воздушных кораблей, сроках, которые должны были соблюдать вододобытчики.

Я остановился, завороженный чем-то, наполовину заклеенным объявлением, напоминающим жителям о необходимости проверить герметичность и изоляцию водопровода.

Это был детский рисунок, ярко раскрашенный, грубо выполненный, почти глупый — но искренний. Правдивый.

Я узнал черные доспехи, белые лица, рога — и поднял объявление, чтобы лучше разглядеть то, что мой коллега-художник оставил там для всеобщего обозрения.

На смятом листке были нарисованы сьельсины — четыре или пять — со страшными рогами и изогнутыми саблями, красными, как кровь. Они были такими странно квадратными, сдавленными плохим чувством пропорций маленького художника — что почти заставили меня улыбнуться — но в них был ужас, непохожий на ужас любого голограммного изображения. Ни одна такая маленькая рука не должна знать о таких существах... не должна знать о них. Но мое внимание привлекли не сьельсины.

Напротив них стояла одинокая фигура — тоже одетая в черное. Она держала над головой сверкающий меч — глубокого синего цвета на пожелтевшем листе. За ней стояли грубые фигуры мужчин и женщин — все с рыжими волосами. Несомненно, какая-то мать прикрепила его там. Не было ни подписи, ни названия, ни слов. Только это грубое изображение... оставленное там, чтобы я его увидел.

Глаза героя были зеленые.

Все сомнения, которые еще оставались во мне, испарились, превратились в пар, в дым жертвоприношения. Всесожжение.

Пришло время.

На поверхности Кассандра помогала направлять жителей деревни на те или иные корабли. Холден и его люди с трудом поддерживали порядок.

«Места хватит всем!» — кричал центурион. «Места хватит! Семьи, держитесь вместе! Но если вы разлучены, не волнуйтесь — мы все едем в одно и то же место! Эй! Эй!» Я видел, как его фигура в красной броне спускается по трапу ближайшего шаттла-фрегата, подняв руки, чтобы растолкать двух женщин. «Никаких драк! Места хватит, слышите?»

Я стоял в стороне, поглаживая устройство, которое принес с собой с «Демиурга», черный цилиндр размером не больше ручки. Это был передатчик Эдуарда, микротелеграф, с помощью которого я подал сигнал о взрыве, убившем Братство.

Его двойник в этот момент был в руках Сироты, ожидающего моего сигнала.

«Разделитесь по кораблям!» — командовал Холден. «Этот, вон туда! Тот, вон туда!»

Планета содрогнулась, мужчины и женщины зашатались на льду.

«Приведи сюда ирчтани», — приказал я по коммуникатору Холдену.

Птицелюди спикировали на нас, садясь на лед, на выступающие края кратеров смигелей, на сами черные корабли. Дануанцы с проклятиями отступили, не увидев колонов в воздухе над нами. «Они с нами!» — закричала Кассандра. «Они наши друзья!»

«Они инопланетяне!» — возразил один из мужчин, используя общепринятое слово.

Напряжение в толпе. Колебания.

Земля содрогнулась, и в небе сверкнула молния. Я увидел огненный шар — яркий, почти как красное далекое солнце, — который расцвел и увял.

«Они не сьельсины!» — Кассандра пыталась перекричать толпу. «Они наши союзники!»

«Готов ли какой-нибудь корабль к отправке?» — спросил я, обращаясь непосредственно к Холдену.

Центурион ответил не сразу. «Манас насчитал четыреста пятьдесят два в пятом».

«Когда он дойдет до пятисот, пусть заканчивает», — скомандовал я.

Затем вспыхнул красный свет, прорезал ледяные поля к югу от нас, прочертил линию от карьеров до ржавеющих металлических свай перерабатывающего завода. Мгновение спустя он исчез.

«Абба?» — прозвучал в моем ухе голос Кассандры. «Что это было?»

«Целеуказательный лазер», — ответил я. «Они знают, что мы здесь». Мое сердце бешено забилось в груди. Если они решат обстрелять объект с орбиты, мы все умрем. «В корабли!» — проревел я. «Все, быстрее!»

Нашей единственной надеждой была нечеловеческая жадность. Если сьельсины обнаружат большое количество людей на земле — если они голодны — есть шанс, что будут высланы наземные войска. Если они это сделают, у нас будет несколько минут. Десять. Пять. Меньше. Если они начнут обстрел... у нас не будет времени вообще.

Я набрал частоту корабля, как научил меня Сирота — обращаться напрямую к деймону казалось мне чудовищно нечистым. «Корабль!» — сказал я. «Активируй щиты!»

Я увидел, как энергетические завесы замигали, оживая. Как будто в ответ, весь Дану задрожал, и еще один луч зернистого лазерного света прошелся по тому месту, где мы стояли. Это почти наверняка означало, что орудия не запущены. Луч охватил наши шаттлы, толпу, стоящую на снегу.

«На корабли!» — закричал Холден, и его люди последовали его примеру, один за другим, пока не раздался хор криков солдат. «Двигайтесь! Двигайтесь!» Поток людей устремился вперед,