Тени во времени - Кристофер Руоккио

Я просто стоял там, совершенно опустошенный, чувствуя себя так же, как когда стоял у колыбели в храме Рагамы. В тот момент я мог разбить яйцо, разорвать круг причинно-следственных связей, который определил мой путь. Я мог бы жить другой жизнью. Тихий мог бы выбрать другого чемпиона — будь то Лориан или кто-то другой.

Только ради Кассандры я сдержался.

А Кассандра... Кассандра была...

Спусковой крючок был в моей руке. Средство, чтобы положить конец всему. Пусть Империя найдет способ убить Ушару, пусть они преследуют армаду сьельсинов до конца времен. Я сделаю то, для чего пришел — то, для чего родился.

Я хороший человек?

Ответа не было.

Не знаю почему, но я ждал его. Я прислушивался к той далекой музыке, небесным тонам, далеким и возвышенным. Не было ничего, ничего, кроме тени, нависавшей надо мной. И я засомневался.

Сириани Дораяика сделал шаг. Еще один.

Щелчок. Скрежет.

Белая рука исчезла в ниспадающем рукаве и появилась со скульптурным стержнем из черного металла, выполненным в виде кости. Я сразу понял, что это такое, отметил крепления, спусковые крючки.

Я никогда не видел его раньше, хотя и слышал о нем — в рассказе Каракса с Арамиса перед императором. Пророк сам выковал эту вещь, глубоко в недрах Дхаран-Туна. Долгое время он был очарован стилем жизни человечества. Нашей культурой. Нашими традициями. Нашими достижениями. Его рабы забрали многие из наших мечей в боях, и они попали в руки Пророка. Эти руки разобрали их, собрали заново, изготовили собственные компоненты.

Клинок Пророка появился на свет. Не синий, а почти белый, мерцающий, нечеткий, как луч угасающего факела. Сам воздух вокруг него вибрировал, а из самого меча вырывались небольшие разряды молний. Он был плохо настроен... но все равно его прикосновение было смертельным.

Дораяика не перепрыгнул через пространство между нами. Казалось, он почти не двигался. Скорее, лед между нами сжался, как будто сама ткань пространства была ковром, выдернутым из-под моих ног. Дораяика скользнул ко мне, его тело было неподвижно, за исключением руки с мечом.

Все, что мне оставалось сделать, это поднять свой собственный клинок, и только благодаря своему зрению я успел вовремя парировать удар. Дораяика видел глазами своего бога, а эти глаза видели сквозь время и через него не хуже моих. Ни один человек во всей вселенной не смог бы отразить этот ужасный удар. Ни один человек, кроме меня.

Я ожидал от него, пораженного и опустошенного сверхъестественным существом, обитавшим в его плоти, слабости, ожидал увидеть эту нечеловеческую руку и силу увядшими. Но ошибался. Мне понадобились все мои силы, чтобы отразить этот удар.

Все мои силы и обе руки.

Я отпустил курки.

Это было мое спасение, хотя я тогда еще не знал этого. Обеими руками я отразил натиск Пророка, шагнул в сторону и яростно замахнулся оружием на его каменную корону.

Шиому-Элуша полностью исчез, появившись сразу же по правую руку от меня. Он переместился в мгновение ока, переместился так же, как я двигался в битве с солдатами Небет Хат. Только мое зрение спасло меня, и я стал Адрианом, который вовремя отразил атаку. Блеск наших клинков сверкал на льду, когда мы скользили по потенциалам. В один момент мы занимали одну позицию, в следующий — другую, перемещаясь между позами, нанося удары и парируя, делая финты и контратаки. Мы были как серия неподвижных изображений, движущихся не в пространстве, а во времени. В один момент мы стояли с перекрещенными мечами, в следующий — с мечами над головой.

Тебе не победить.

Cadebayu wo.

Слова Пророка, смешанные с голосом его бога, обрушились, как гром. Я отступил, уходя от переплетения мечей. Дораяика не давил на меня. На мгновение показалось, что это просто Дораяика, когда он жестом указал на меня своим клинком. «Утаннаш бросил тебя. Признай это».

Я не осмелился заговорить.

«Ты один», — продолжил Дораяика. «Твои люди мертвы...»

Кассандра... — подумал я, и слезы потекли из моих глаз, широко раскрытых и твердых, как стекло, не обращая внимания на холод и пронизывающий полярный ветер. Кассандра... Мой взгляд нашел обломки ближайшего корабля — в миле от нас. Резервуар с антиматерией не разорвался при падении.

Куда делся передатчик? Я моргнул, огляделся в поисках его.

Кассандра...

Пусть все закончится, подумал я. Пусть все закончится.

Это было слишком. Все это... слишком.

Валка. Корво. Дюран. Паллино. Элара. Сиран. Гхен. Хлыст. Карим. Айлекс. Удакс. Кэт. Гибсон.

Валка... Валка... Валка.

Кассандра...

«Она мертва, родич», — сказал Дораяика, и Дану застонал под нами. Небо взревело, когда один из наших кораблей загорелся.

Она мертва...

Raka wemashu . . .

Ba-uvattaya . . .

Libbumka.

Он знал. Они знали.

Конечно, они знали. Миуданар видел все, что происходило в творении. Чудовищу нужно было только повернуть свой взор. Он видел мои корабли, видел сквозь них, каждый их зал и каждую комнату, раскрывшиеся перед его взглядом.

«Пусть все закончится», — повторил Дораяика мои слова. «Пусть все закончится».

Вот почему он пришел. Не чтобы убить меня, а чтобы забрать. Чтобы забрать у меня все. Мою последнюю радость.

Мои пальцы сжали рукоять меча.

Где передатчик?

Я искал его, опустив глаза.

Он, должно быть, упал в снег.

«Тогда убей меня», — сказал я, и казалось, что говорит кто-то другой, старый, уставший, измученный человек. Человек, которого уничтожил Самек, старик из Джадда, ждущий смерти.

Улыбка Дораяики была самой пастью ада. Я чувствовал его зловонное дыхание. Железо. Соль. Гнилое мясо. «Ты думаешь, я дурак?» — спросил он. «Я пришел не для того, чтобы убить тебя. Теперь я понимаю, что не могу этого сделать. Даже если я зарублю тебя двенадцать тысяч раз, он снова воскресит тебя, чтобы мучить меня. Нет. Нет».

Veih.

Inu.

In-gi.

«Ты мой», — сказал Дораяика.

Я поднял глаза. Дораяика приближался ко мне, не идя, а скользя по льду, двигаясь как космический корабль, смещая само пространство, через которое двигался. Затем оно нависло надо мной, держа в руке сверкающий клинок. Покачнувшись, оно ударило ногой о землю, топнув изо всех сил. Оно хотело, чтобы я поклонился. Опустился на колени. Сдался.

Когда я не шелохнулся, оно топнуло снова. «Junne!» — приказал он мне. «На колени!»

Я все еще не шевелился.

«Ты мой пленник». Дораяика приставил свой клинок к моему горлу. Мой собственный все еще гудел в моей руке. «Ты будешь моим пленником все дни своей жизни. Только