Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

его и в нужный момент вытащила на сцену. Но она украла его сознание, и он не подозревает, кто есть на самом деле. Теперь он Чёрный Император или Аландр. Так называют его воины.

— Красивое имя, — задумчиво вымолвил Русий. — Так значит, они близки к тому, чтобы завершить Игру?

— Более чем близки. Осталось всего два или три шага.

— И никто не может им помещать?

Кеельсее покосился на стайку подплывших к самому берегу дельфинов.

— Непосвящённые бессильны сделать это, хотя Леда и не прибегает к Силе. Им не устоять против варваров. Воины Греции и Рима сильны, но им не устоять. На земле есть несколько великих, гениальных полководцев, но никому из них не сравниться с Юльмом. К тому же все уцелевшие Посвящённые на стороне Леды. Гумий служит ей с самого начала. Изида, похоже, тоже. Недавно она уговорила и Гиптия. — Тут Кеельсее благоразумно не стал распространяться о своей роли в этом деле.

— А ты?! — перебил зрентшианец.

— Я пленник.

Русий усмехнулся. Он держал эту усмешку долго, одновременно занимаясь костюмом. Опалённый комбинезон плавно растёкся в непрозрачное облако, какое, в свою очередь, трансформировалось в белоснежный, тонкой работы хитон и фиолетовый плащ; ноги мягко облегали выделанные из мягкой кожи эндромиды.

— Ты, и не можешь вырваться? Что-то не верится!

— Она приставила ко мне четырёх парней, от которых даже мне нелегко отмахаться мечом. Магические чары мои, как тебе известно, невелики. Попытка пустить их в ход вызовет лишь смех Леды. Кроме того, она сделала мне два предупреждения по поводу использования Силы, заявив, что третье будет последним.

— Ты испугался? — холодно удивился Русий.

Атлант оскорбился.

— Ты знаешь, я не трус, но почему-то мне не хочется попусту лишиться головы, как это приключилось с Арием. Мне ещё не наскучило жить!

— Как каждому из нас, — кривя рот и шрам ломаной линией, подтвердил Русий. — А что известно о Командоре и Чёрном Человеке?

— Ничего. Но Леда намекнула мне, будто бы обмолвившись, что оба они живы и находятся неподалёку.

— Это радует. Но как с ними связаться? Ты пробовал?

Кеельсее пожал плечами.

— Их ттулы не реагируют на обращения, но, кажется, однажды я видел Командора.

— Где?

— У Золотой горы в Мире льда. Это арте-мир, судя по всему созданный Ледой. Я не уверен в точности, что это был Командор, но мне показалось, что это он. И не совсем он.

— Она завладела его сознанием, — глухо бросил Русий.

— Видимо, да.

— Что ж, это осложняет дело, но отнюдь не свидетельствует о его невыполнимости.

Кеельсее оживился. В глазах его появился блеск, небритый подбородок воинственно дёрнулся.

— Из твоих слов можно сделать вывод, что ты готов вмешаться в Игру?

— А как же иначе? — вопросом на вопрос ответил Русий. — Леда сделала всё, чтобы меня победить. Потом она домогалась моей сверхсути, поставив расставание с силой как условие возвращения. Настало время поквитаться за всё. Думаю, у меня достанет возможностей, чтоб создать ей проблемы. Видишь ли, — Русий улыбнулся холодной гримасой бездушной твари, — за время невольного путешествия по иным мирам я кое-чему научился и приобрёл ещё несколько сутей, сделавших меня в несколько раз сильнее. Думаю, теперь я в состоянии победить Леду. Если же нет, я сумею нарушить ход Игры. Это уже неплохо. Ну а там что-нибудь может случиться.

— Что? — спросил Кеельсее.

Зрентшианец пожал громадными плечами.

— Не знаю, но что-то может. И ещё: ты не представляешь, как же я рад, что вернулся сюда. Я даже рад видеть тебя!

— Можешь не верить мне, — захохотал Кеельсее, — но взаимно! Без тебя было скучновато.

— Зато теперь будет весело. Полагаю, нам пора покинуть это гостеприимное место.

— Я остаюсь, — мгновенно откликнулся Кеельсее.

Зрентшианец бросил на него взгляд — не без подозрительности.

— Это ещё почему?

— Ты хочешь, чтобы Леда узнала о твоём возвращении? Она наверняка бросится искать меня, а найдёт тебя.

— Мы можем устроить ей хорошую встречу. Неожиданность — немалое преимущество.

Кеельсее энергично замотал головой.

— Не думаю, что это поможет. Она очень сильна. Арий на собственной шкуре в том убедился. Надо как следует подготовиться, чтоб победить её.

— Наверно, ты прав, — после небольшой паузы согласился Русий. — Выждем какое-то время. — Он покосился через плечо. — Сюда идут. Леда и ещё какие-то люди.

— Леда? — Кеельсее обернулся столь резко, что едва не свернул себе шею. — Да, она! Неужели уже пронюхала?

— Маловероятно. Я попал сюда не через ттул. Подобное перемещение трудно зафиксировать.

— В любом случае, тебе лучше исчезнуть! Потребуется помощь, ты знаешь, как связаться со мной!

Русий кивнул. Он допил свой бокал, подмигнул Кеельсее и растаял…

Неисповедимы пути судьбы…

Господин «Если»

Жизнь и смерть Марка Антония, так и не ставшего Цезарем[7K35]

(Запад)

Война была проиграна, а жизнь прожита. Великий флот покоился на дне у мыса Акций, великая армия, сложив оружие, спешила стать под знамёна победителя, а царьки, прежде обращавшие угодливые лица к Востоку, спешили повернуть взор на Запад, приветствуя нового повелителя. И неважно, что он был немощен и скуп. И неважно, что умел лишь проигрывать, предоставляя побеждать своим полководцам. И неважно, что он не был любим солдатами и что чернь не встречала воплем восторга известие об очередной его выходке. Всё это было неважно. Важно было лишь одно — он победил.

Победил?

Но победил ли?

И проиграна ли война? И прожита ль жизнь? А если…

Придерживая рукой бьющий по бедру меч, он грузно мчался по гулким коридорам дворца. И сердце пылало надеждой, а в голове вставали воздушными замками грандиозные планы. Да, он соберёт новую армию! Да, он пророет канал, что отсечёт плодородную долину великой реки от прочего мира. Да, он привлечёт на свою сторону парфян и прочих восточных варваров, неисчислимых и грозных. Да, вот только если…

Он так и не понял, что история не выносит сослагательного наклонения. Он так и не понял, ибо вся жизнь его зависела скорее от случая, сторонней судьбы, нежели от собственной воли и дарований. Он всю жизнь свою прожил под знаком «если» и теперь желал тем самым «если» провести спешившую к нему смерть. Вот только смерть не терпит «если». Не терпит…

Не скрою, это место должна была занять история совсем другого человека. Я мечтал бы написать панегирик Куриону, ярчайшему из персонажей ярчайшего периода ярчайшей из историй — римской. Но так уж случилось, что жизнь его была слишком короткой, чтобы потомки сумели составить пространное жизнеописание. Слишком короткой…

Но нет худа без добра. Без времени покинув подмостки сцены, именуемой