Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

с картами? Играет? Как интересно! Юная Чжоу Юэ даже забыла, зачем подошла. Перебросила густую чёрную косу через плечо, провела пальцами по чёлке, распрямила спину, вся тоненькая, в персиковом шёлке, настоящая куколка, такую сложно не заметить. И всё продолжала смотреть на него ТАКУ-У-УЩИМ взглядом, каким смотрит малолетка, когда впервые влюбляется.

— Юэ. Ю-э… ты слышишь меня?

— А… что, папочка?

— Кошелёк.

Та очнулась, повернулась к нему и протянула капризно:

— Но, папочка, ты же обещал, что завтра мы пойдём в нефритовую лавку и ты купишь мне украшение. Это деньги на украшение. Если ты их сейчас…

— Юэ, дай кошелёк я сказал.

Девица вздохнула и отдала. Но едва отвернулась от отца, как взгляд снова метнулся к мальчишке и задержался дольше, чем пристало приличной дочери. Тот улыбнулся ей вежливо, без капли флирта, и кивнул. Чжоу Юэ тут же вспыхнула и отвернулась.

Чжоу Кан раскрыл кошелёк. Высыпал всё на стол, а это около трёх сотен таэлей и добавил к жалкому остатку.

— Раздавай и на меня, — твёрдо сказал он раздающей, тасующей колоду.

— Чжоу Кан, — проворчал дед Гэ Лун, и в его добродушии впервые прорезалось нравоучение. — Может, на сегодня хватит? Вечер длинный был.

— Не учи, Гэ Лун, сам разберусь.

— Хорошо, коль так, — проворчал дед и умолк.

Юная Чжоу Юэ постояла ещё миг у отцовского плеча, бросила на мальчишку последний взгляд и ушла обратно в боковую комнату с лицом, на коем было написано сразу всё: и обида на отца, и симпатия к чужаку.

Через два раунда купец Чжоу Кан потерял всё. При чём, быстро и беспощадно. В первом он попытался давить со средней рукой, и был наказан, потеряв треть банка. Во втором пошёл ва-банк на паре Облаков, но Госпожа Юй переиграла.

Купец долго смотрел на стол. На сброшенные карты. Затем поднялся, лица на нём не было, абсолютно, и всё же повёл себя достойно, попрощавшись:

— Господа… госпожи… Мне нужно идти… простите.

После чего шагнул на выход, но качнулся. Дед Гэ Лун поднялся, обошёл стол и поддержал его под локоть.

— Чжоу Кан, дорогой, я провожу Вас.

— Не нужно, почтенный Гэ Лун… я сам.

— Нет-нет, дорогой, дайте хоть до двери доведу.

Купец обреченно кивнул и пошёл под руку с дедом Гэ. У боковой комнаты их встретила юная Чжоу Юэ.

— Папочка? Что случилось?

— Ничего, доченька. Идём. Пора домой…

— Ты всё проиграл?

— Юэ… Не сейчас.

Девчушка посмотрела на белое лицо папани, и всё поняла. Недовольно взяла его под локоть. У выхода обернулась и встретилась глазами с иностранным мальчишкой. Тот смотрел на неё без злорадства или насмешки, как она могла подумать. Просто посмотрел, затем коротко поклонился, мол, прощай и сожалею, что так вышло. Чжоу Юэ поклонилась в ответ, и ушла с отцом в ночь, понимая, что больше никогда его не увидит, от чего на сердце было досадно.

Дед Гэ Лун вернулся и сел на своё место.

— Жена Чжоу Кана будет сегодня ох как не рада.

— Невесело, — сухо обронил юный Северов.

— Невесело, — согласился дед, — но он сам виноват, никто его за столом не держал.

Малец кивнул, так и есть. Купец сам сел играть, ещё и дочкин кошелёк притащил, за это никто, кроме самого Чжоу Кана, не в ответе. Кого было жаль, так это девчушку. Ну, да ладно, не умрёт без очередной безделушки, а деньги купец зарабатывать явно умеет.

За столом осталось четверо. У молодого Александра под две с половиной тысячи. У Гэ Луна около двух. У госпожи Юй — восемьсот после её крупного захода. У госпожи Сянь — сотня с небольшим, ведь играла она, по сути, символически, за компанию с госпожой, нежели всерьёз.

Игра продолжилась.

После ухода Чжоу Кана воздух за столом стал совсем-совсем другим. Загустел. Ведь теперь остались про. Слабые игроки разошлись по домам, ставки разрослись до небес, а оставшиеся уже притёрлись друг к другу и выучили, кто как держит лицо, кто как ставит на блефе и теперь знали друг о друге к этому часу больше, чем иные соседи за год.

Дед Гэ Лун положил тяжёлые ладони на стол и улыбнулся:

— Ну что, дорогие мои, нас осталось четверо, раз так, давайте признаем: вечер удался. Хорошая игра, достойные соперники, хорошее вино и чай. Почтенный Лю Бо, не пришлёшь ещё кувшинчик⁈

Хозяин у стойки кивнул, и официантка принесла свежий кувшин.

— Спасибо, красавица, — сказал ей Гэ Лун с добродушием, какое не подделать. — За твою заботу завтра пришлю твоему хозяину две корзины лучшей керамики из моей мастерской. Так и передай.

— Передам, господин Гэ. Благодарю.

Она поклонилась, взглянула на юного Северова явно заинтересовано, как и в начале вечера, теперь только ещё дольше, после чего ушла, виляя бёдрами. И ведь поняла, что мальчишка-то не только на мордашку симпатичный, а ещё и игрок серьёзный, вон какую горку серебра наиграл, ещё и с завсегдатаями.

Тот, естественно, поймал её взгляд и тихо хмыкнул.

Старик Гэ Лун всё уловил между ними и хохотнул:

— Господин Сань Сан, Вы, гляжу, нынче разбили не одно сердце. Сяо Ин на вас весь вечер заглядывается. А как смотрела на Вас юная Чжоу…

— Я тут вообще ни при чём, господин Гэ, — ответил тот скромно.

— Конечно-конечно. Верю, что Вы такой весь «невинный», а женщины вокруг осыпаются, как листья по осени.

— Богатое у Вас воображение, господин Гэ, — улыбнулся малец.

— Богатый опыт, а воображение самое обычное, — ухмыльнулся дед.

Госпожа Юй тоже отметила красноречивый взгляд официантки и как-то странно хмыкнула. Госпожа Сянь спрятала смешок за рукавом.

И игра потекла своим чередом.

Судьба деда Гэ Луна решилась также буднично, как и у предшественников. Александр снял с него на хорошей руке шестьсот двадцать. Госпожа Юй следом отыгралась на Пятёрке Облаков. Керамист раз за разом отдавал вроде как понемногу, но к четвёртому раунду от его горки осталось около двухсот пятидесяти таэлей, что куда-куда меньше, чем было.

Он поглядел сначала на своё серебро, затем на чужие горки и выдохнул:

— Думаю, дорогие мои, засиделся я, пойду пожалуй.

— Уже, господин Гэ? — ехидно спросила госпожа Юй.

— Уже, милочка. Останусь с вами ещё на час, точно уйду босым. А мне домой к жене с чистой совестью идти. Приду без денег —