Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Мейрид отпил из кубка Адайры, а Кейрен – из кубка Джека.

Напряженно тянулись минуты, все ждали. Сидра чувствовала, как горит у нее лицо, как пот выступает блестящими каплями на коже. Брекканские вельможи повставали от нетерпения, чтобы получше видеть, как трое стражников отступили от стола, приготовившись пустить себе кровь.

Блэр, Мейрид и Кейрен выхватили из-за пояса кинжалы и дружно рассекли себе ладони. Потекла, капая с пальцев, кровь.

Сидра смотрела на собиравшиеся на каменном полу лужицы. Когда она увидела, что кровь Блэра предательски превращается в синие самоцветы, у нее перехватило дыхание. То же случилось и с кровью Кейрена. Кровь Мейрида осталась красной.

Кто-то отравил кубки Сидры и Джека.

И теперь двое стражников умрут, если Сидра неправильно истолковала прежние наблюдения.

Наступило странное минутное затишье, словно время остановилось. Иннес глядела на самоцветы вместе с Адайрой и Джеком. Наконец оцепенение прошло, и Иннес обернулась к вельможам.

– Чьих это рук дело? Кто отравил вино? – ледяным многозначительным тоном спросила она.

Поднялся, клубясь, словно дым, гвалт из ответов и обвинений.

– Не я, лэрд! Это все они!

Сидра ничего не соображала от этого шума. Таны спорили и ругались, громко разносился гневный голос Иннес. Смерть двух Тамерлейнов на брекканской земле развяжет войну – войну, которую ни Восток, ни Запад не могли себе позволить. Глядя на творившуюся сумятицу, Сидра поежилась.

Она была готова засомневаться в себе, пожалеть о решении позволить Блэру выпить яд вместо нее. Но коснувшись волдырей на большом и указательном пальцах, вспомнила, кто она такая. Она знала противоядие от эфина, надо лишь довериться себе и дать волю своим познаниям и многолетнему опыту.

Целительница обернулась к Дэвиду, который стоял рядом с ней, помрачневший от ужаса.

– Можешь принести чугунный котелок с водой, чтобы вскипятить ее над огнем? А еще нож и деревянную доску для нарезки, – попросила Сидра.

Дэвид кивнул. Он поспешил к ведущим на кухню дверям, а Сидра собралась подвинуть стул к камину.

– Позволь мне, – сказал Блэр, но голос у него охрип, и воин поморщился, откашливаясь, словно ему было больно говорить.

Сидра пригляделась к нему. Наверное, в ее кубке была большая доза эфина, потому что Блэр уже побледнел, а на лице у него проступил холодный пот.

– Тебе нужно сесть, Блэр, – сказала Сидра.

Джек уже принес второй стул, предвидя, что тот понадобится. Бард помрачнел, а глаза у него блестели от чувства вины, когда Кейрен тоже уселся перед огнем.

– Чем я могу помочь? – в отчаянии спросил Джек. – Я не хотел…

Сидра взяла его за руку.

– Не переживай. Они пошли на это, зная, чем рискуют.

Однако от этого наблюдать за страданиями воинов было не легче. Она знала, что Джек чувствует вину, потому что и у нее самой она легла, будто камнем на сердце.

Сидра сглотнула подступивший к горлу комок и стиснула зубы.

«Вы не умрете. Во всяком случае, пока это зависит от меня», – подумала она, взглянув на Блэра и Кейрена.

Дэвид вернулся в сопровождении трех служанок, которые принесли что требовалось. Потом подошел Шена, передав Сидре котомку. Получив все необходимое и опустившись на колени, она подготовила себе рабочее место на полу.

Перво-наперво Сидра достала из кармана пузырек. Она поднесла его к свету, разглядывая, как изменился цвет. Прежде жидкость была прозрачной и без всякого запаха. Но после того, как она добавила немного огненного молочая, произошла реакция: снадобье стало кроваво-красным и теплым.

Сидра вспомнила про молочай, как только услышала рассказ Адайры о симптомах отравления эфином: что девушка похолодела, словно в жилах застыл лед, а сердце стало биться совсем слабо. И ей пришло в голову: как еще бороться с ледяным ядом, если не огненной травой? К тому же, не обнаружив молочая в гербарии Дэвида, она сделала вывод, что это растение встречается только на Востоке. Теперь стало ясно, почему Брекканам не удалось найти противоядия от нередкой у них отравы.

Сидра открыла котомку, вынула молочай, закусив губу, когда на руках вскочили волдыри. Целительница действовала быстро, не зная, сколько у нее времени. Нарезала молочай полосками и бросила в котелок с кипящей водой.

Только тут Сидра заметила, какая гнетущая тишина стоит в зале. Брекканы наблюдали за ней, открыв рты, словно не могли поверить своим глазам. Ее бурная деятельность обрубила их возражения, словно мечом. Даже Иннес с Адайрой глядели на целительницу как зачарованные.

Сидра не осознавала масштаб того, что затеяла, пока не сняла котелок с огня и не разлила отвар огненного молочая по чашам. Она отогнала рукой пар, который наполнил воздух ароматом горящего вереска и лавровых листьев, запахом летнего костра.

«Если я права, я перевернула жизнь на Западе», – подумала девушка.

Больше не нужно пить эфин малыми дозами. Не нужно заставлять Адайру принимать яд и извиваться на полу от боли спустя несколько часов. Юным созданиям вроде Скаи больше не нужно умирать от козней вельмож в борьбе за власть. Невинным солдатам больше не нужно становиться виночерпиями и рисковать жизнью вдали от дома.

Наконец отвар остыл, и его можно было пить.

Сидра взяла чашу и подала ее первому Блэру. Она видела, что силы покидают воина, что его жизнь угасает. Целительница вспомнила, как неутомимо он ей служил, провожая к больным, поднимая на руки, когда нужно, подхватывая, когда она уставала, и давая ей опору, когда хромала. Как он отказался от брака и детей, чтобы посвятить свою жизнь Страже и Востоку.

Сморгнув слезы, Сидра поднесла чашу к его губам.

– Выпей, друг, – прошептала она, и ее молитвы стали жаркими, словно в душе разгорелся пожар.

«Я не вынесу, если он умрет ради меня. Пожалуйста, пусть он останется жив. Не дай мне ошибиться».

Блэр закрыл глаза и чуть-чуть отпил.

Сидра уговорила его сделать три глотка, а потом отставила чашу в сторону. Она взяла его окровавленную ладонь. Синие самоцветы были рассыпаны у него на коленях и поблескивали на полу. Она ждала, чтобы посмотреть, превратится ли его кровь, натекшая в ее ладонь, в холодные и колкие камни.

Сидра ждала, но у нее на ладони была только кровь.

Блэр глубоко вдохнул. На его лицо постепенно возвращался румянец, хотя сам воин по-прежнему дрожал от боли. Но когда он взглянул на Сидру, девушка увидела, что глаза у него прояснились.

Она поспешила к Кейрену. Когда целительница увидела, что второй стражник начал приходить в себя, у нее учащенно забилось сердце и вырвался вздох облегчения. Сидра могла поклясться: у нее за спиной стоит бабушка и