Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Проколов палец и нацедив в пузырек крови, девушка дала его Джеку, чтобы он открыл дверь домика на озере. Еще она дала ему наказ: «В пустоши держись оленьих троп. Чтобы отыскать озеро, оставь горы за спиной. Следи, чтобы тебе хватило времени вернуться домой задолго до темноты».

Пустив лошадь по извилистой тропинке среди вереска, Джек ощутил одновременно уязвимость и свободу оттого, что ехал по пустоши один. Поднявшись на одну из вершин, он остановился и оглянулся, чтобы убедиться, что горы по-прежнему за спиной. При виде этого скалистого сердца Запада, едва видневшегося в сумраке, Джек снова вспомнил о Приграничном Лесе. Встретив Сидру со стражниками, он чуть не повернул лошадь на юг. Его так и подмывало отступить от намеченного плана и поскакать через лес к дому Найла.

Разумеется, он так не поступил. Бард боялся, что Найл его прогонит или даже не откроет, если сын постучит в дверь. А Джеку нужно увидеться с Каей. С тех пор как он начал изучать творение Игэна, вопросы жгли его, словно горячие угли.

Джек продолжил свой путь.

Вскоре он узнал рощу, окружавшую озеро Иворра, а затем и домик, спокойно стоявший на своем островке. Джек оставил лошадь под деревьями и пошел по узкому мосту, обратив внимание, как неподвижна под ним вода. Он задумался, насколько тут глубоко и что за духи населяют илистое дно Иворры, кружа в его холодных и темных водах.

Подойдя к двери, он постучал, предупредив Каю, что собирается войти. Джек вынул пузырек, который ему дала Адайра, – ее кровь окрасила стенки в алый цвет – и капнул немного на кончик пальца.

Дверь открылась, и Джек вошел.

Кая ждала его в нескольких шагах от входа. Она выглядела хорошо отдохнувшей и выздоровевшей. Ее раны полностью зажили, оставив золотистые шрамы на синеватой коже.

– Здравствуй! – сказал Джек, неловко помахав ей рукой. – Я без Адайры, но меня кое-что тревожит, и мне кажется, в твоей памяти может быть ответ на мой вопрос. Если только ты не против еще раз поделиться своими воспоминаниями.

Кая кивнула и села за стол. Джек сел напротив.

– Мне нужно посмотреть, как Игэн создал иерархию духов своей песней, – попросил бард. – Как его музыка опутала духов острова паутиной контроля.

Кая, похоже, не удивилась, но от нее тут же повеяло тревожностью, словно она знала, что воспоминание, которое Джек хочет увидеть, будет непростым. Но все же дух протянула руку, и бард осторожно сжал ее ладонь.

Вместе они погрузились в яркий поток ее памяти.

Кая парила над островом, когда вдруг заслышала музыку. Она почувствовала, как мелодия тянет ее, лишая сил ее крылья. Фее пришлось ответить на зов, иначе заколдованная мелодия грозила разорвать ее в клочья.

Она увидела, что Игэн играет в Приграничном Лесу у самой границы кланов, на западной стороне. У него за спиной была река. Бард пел духам воздуха – южным, западным, восточным и северным ветрам. Они принимали физический облик и собирались в лесу, одни – неохотно, но большинство – с любопытством. Кая вместе со всеми ждала, чтобы узнать, чего хочет бард, потому что Игэн прежде не играл во благо острова.

Сначала его песнь была красивой и ласково приветствовала их. Но потом начала меняться, а когда изменилась, Кая почувствовала, как мелодия завладела всем ее существом. Ее крылья и горло обожгло резкой болью, словно она проглотила крюк. Кая хотела уйти, но не могла.

Когда Игэн тихо и проникновенно запел Хиндеру, одному из самых могущественных духов северного ветра, на Каю вдруг нахлынул страх. Хиндер через силу покорился песне. Он вырвал свои крылья и сложил их к ногам Игэна у границы кланов, где они, сияя багрянцем и золотом, заливали траву кровью.

Хиндер отполз в сторону и заплакал, не в силах подняться.

Кая стояла, не смея пошевелиться. Она боялась, что, если двинется, Игэн запоет что-то, что обойдется ей так же дорого, как песнь, которой был вынужден подчиниться Хиндер. Поэтому она как зачарованная смотрела на Игэна, который обратился к духам земли, вызывая фей леса, травы и камней. Они пришли с обеих сторон границы кланов. С Востока явилась Леди Вереск. Она была бледна и разгневана, роняя лепестки луговых цветов с кончиков пальцев. Когда Игэн запел, требуя у нее часть ее венца, ей не оставалось ничего иного, кроме как опуститься на колени и отдать ему то, что бард просит. Она положила ветку дрока рядом с крыльями Хиндера.

Затем Игэн запел для духов воды, призывая их из озер, рек и океанских волн. Леди Рим Морской Пене со свитой пришлось проделать неблизкий путь с побережья. Явившись, хозяйка моря выглядела бледной и изнуренной. Кая помнила ее сильной и неукротимой, и теперь было больно видеть, как та, срывая с кожи ракушки, ползет, чтобы положить их рядом с крыльями Хиндера и дроком Вереск.

Кае казалось, будто баллада Игэна не закончится никогда. Она понимала, что бард высасывает из Запада все колдовство, которое тянется к нему по земле и по воздуху, из кузен и ткацких станков, отовсюду, где его творят люди. Колдовство наполняло его, оседая на плечах, словно звездная мантия. В конце концов он затянул песнь для Лорда Пепла и духов огня.

Пепел явился с вихрем искр, но сопротивляться было невозможно: музыка Игэна обладала таким могуществом, что одолела его в тот же миг. Посвященная Пеплу баллада свивала проклятье, которому Лорд Огня был не в силах противостоять. Он отдал свой скипетр, положив его рядом с крыльями, дроком и ракушками. Музыка потушила его, оставив лишь тлеющие угли, и он угас, став полупрозрачным, почти невидимым. Лорд Огня упал ниц у ног Игэна, не в силах пошевелиться. Тут все предметы, отданные бессмертными, поднялись в воздух.

Игэн озарился сиянием. Его смертная оболочка треснула и облетела, как ледяная корка. Крылья приросли к его спине, а дрок с ракушками развеялись, как дым, втянувшись в скипетр. Его кровь стала золотистой, а музыка превратилась в звезды, застрявшие в волосах. И лишь тогда его пение оборвалось. Голос его арфы вдруг исказился, словно пальцы забыли, как играть.

Инструмент выпал у него из рук. Вместо арфы Игэн, нагнувшись, взял скипетр, который тоже преобразился, отражая его новое могущество. Из жезла били молнии, освещая все вокруг, как днем.

Кая упала на колени. Она была не в силах противиться его приказу, могущественному повелению Игэна, хоть тот и перестал быть бардом. У нее перехватило дыхание, а глаза закатились, когда она почувствовала, как гром и туман поглотили