Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Подруги приветствовали друг друга, задыхаясь и смеясь так, словно и не было разлуки.

* * *

Торин не понял, что заставило его очнуться, пока не услышал, как кто-то зовет его из темноты.

– Торин!

Он открыл глаза и увидел перед собой землю. Во рту у него был песок, а в бороде – трава. Он застонал и медленно поднялся на колени.

– Торин.

Он проморгался, пока туман перед глазами не рассеялся, и узнал голос, который заставил Торина встать. Поодаль, скрестив ноги и глядя на него широко открытыми глазами, сидел Хэп Покров.

– Хэп, – отозвался Торин, удивившись, как хрипло прозвучал его голос. – Кажется, мне тебя не хватало.

Дух лишь улыбнулся.

Тут Торин понял, что в огороде Грэма толпятся духи земли. Маленький сад был полон бессмертных, преисполненных радости и удивления. Торин буквально ощутил это при вдохе – запах земли после летнего дождя, цветочного нектара и росы на траве.

– Зачем вы все пришли? – спросил он, переполняемый чувствами.

– Оглянись, – ответил Хэп.

Торин оглянулся и увидел камень с полой серединкой. Сначала он не понял, что перед ним. Там, где была кровь, цветы и его боль, виднелось нечто другое. Нечто гладкое, яркое и холодное.

В углублении камня ослепительно, как лунный свет, сияло снадобье от порчи.

Часть четвертая

Баллада для Пламени

36

Сидра стояла рядом с Дэвидом Брекканом у рабочего стола, разглядывая гербарий в кожаном переплете. Ее впечатлила его тетрадь с вложенными растениями, срезанными, расплющенными под прессом и пришитыми к страницам. Некоторые ей были знакомы и хорошо известны. Другие оставались загадкой.

– Можно? – спросила она, и когда Бреккан кивнул, начала осторожно листать.

Сидра остановилась, когда увидела прикрепленный к пергаменту маленький белый цветок с легким золотистым отливом. Сидра знала, что это колдовское растение. Под ним рукой Дэвида было написано: «Эфин».

Сидра медлила, копаясь в памяти. Этот западный цветок был ей знаком. Первый и единственный раз она услышала его название в темнице замка Слоун, в разговоре с Морэем.

«От эфина нет ни лекарства, ни противоядия. Но он превращает пролитую кровь в драгоценные камни».

Это был тот самый цветок, ядом которого убили Скаю. Младшую дочь лэрда.

– Тебе знаком эфин? – спросил Дэвид, заметив, что она остановилась.

– На Востоке он не растет, – ответила Сидра. – Но да, я о нем слышала.

Целительница не стала говорить, откуда знает о цветке. Адайра сказала ей, что Морэй Бреккан мертв, убит накануне в поединке. Находясь в западных владениях, Сидра старалась быть осторожной в том, что говорила, как и в том, о чем молчала.

Упоминание имени Морэя или даже Скаи могло вскрыть рану, которую Сидра не сможет исцелить.

Будто прочитав ее мысли, Блэр придвинулся ближе. Он стал ее тенью и после перехода границы не произнес еще ни слова. Но Сидра чувствовала, как напряжен он и трое других солдат. Они были лучшими воинами, какие только нашлись на Востоке, отобранными лично Ивейн, однако они ни разу не попадали в такую переделку – ни разу не ходили по западным землям, не таясь, бок о бок с Брекканами.

Это казалось странным даже Сидре. На фоне истории отношений Тамерлейнов и Брекканов инстинкт подсказывал ей готовиться к ловушке. Несмотря на оптимизм, она не могла заглушить мрачные мысли, возникавшие по пути.

Вдруг это стадо овец, которое они только что миновали, угнано с Востока? Вдруг стражники, которых они видели у ворот города, раньше пересекали границу кланов во время набегов? Вдруг решетка, преграждавшая единственный вход и выход из замка, опустится навсегда, заперев Сидру с ее свитой внутри?

Сидра мысленно встряхнулась. Она не могла позволить себе так думать, если не хотела зря тратить время и собиралась работать вместе с Дэвидом.

Адайра взяла со стола склянку с сушеными травами. Она тоже не отходила от Сидры, и от одного ее присутствия доверие целительницы крепло.

– Как, по-твоему, может ли лекарство от порчи получиться из смеси двух растений? – спросила Адайра. – Одного, произрастающего на Западе, и одного – с Востока?

– Признаюсь, такая возможность не раз приходила мне в голову, – ответила Сидра.

Она взглянула на Дэвида, который не отводил глаз от цветка эфина.

Супруг лэрда оказался не таким, как она ожидала: он отличался суровой, почти поблекшей красотой, был строен и изящен, учтив и сдержан. Однако у целительницы было немало предубеждений против Брекканов, их земель и владений.

– Что растет на Востоке, чего нет у нас? – спросил Дэвид.

Сидра перевернула страницу.

– Пока не знаю. Но твой гербарий прольет на это свет.

Дело было небыстрое. В конце концов Дэвид велел принести чаю и вишневого печенья, и они с Адайрой сели за стол, пока Сидра продолжила листать его сборник. Она передала Дэвиду рецепты своих снадобий и мазей, которыми пыталась вылечить порчу, и краем глаза следила, как Дэвид, нахмурив лоб, изучает ее записи. Сидра заметила, что он не снимал перчаток. Когда они встретились у границы кланов, она решила, что это перчатки для верховой езды. Но мужчина не снял их, и когда они приехали в замок. Хотя это было не ее дело, девушка догадывалась почему.

Порчу на ноге было нетрудно скрывать под сапогами, чулками и юбками. Но окажись порча у нее на руках, ей бы не осталось ничего иного, как носить перчатки. Если у мужа лэрда порча, тогда понятно, почему Брекканы так ее ждали.

– Могу я спросить, сколько человек у вас заболело?

Дэвид помедлил, словно не хотел называть число. Но, наверное, пришел к такому же выводу, как и она: если им и правда предстоит работать вместе и решать эту задачу, нужно быть честными друг с другом.

– Тридцать четыре человека, по последним подсчетам, – сказал он. – Хотя наверняка больше. Я понял, что люди стыдятся об этом говорить.

«Верно», – подумала Сидра. Похоже, некоторые симптомы порчи незаметны глазу, но ощутимы. Страх, тревога, стыд. Отрицание и отчаяние.

– А в твоем клане? – спросил Дэвид. – Сколько больных у вас?

– Пятнадцать, насколько мне известно, – сказала Сидра.

Это число едва не застряло в горле. С ума сойти, как легко люди заражались, даже зная об опасности и изо всех сил ее избегая. Она вспомнила, как сама подхватила заразу. Сидра была так осторожна, но все равно умудрилась наступить на больное яблоко.

– Я вижу, ты пробовала мазь из бересклета, примулы, крапивы и барвинка для