Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Она закусила губу, судорожно соображая, пытаясь предсказать, как все может обернуться этой ночью. Но она не сомневалась, как должна поступить. Адайра равнодушно посмотрела на брата. Цветок чертополоха остался на своем месте в ее волосах.

Она наблюдала, как Морэя озарило понимание.

Адайра не собиралась предавать Иннес. Она не собиралась исполнять его коварные замыслы.

И прежде, чем Морэй надел шлем, его бледное лицо исказила страшная гримаса.

* * *

Первым удар нанес Морэй, как и предполагал Джек. Найл отразил атаку, но, похоже, не спешил отвечать тем же. Нет, его отец продолжал обороняться, пока Морэй напрыгивал, нападал и кружил, отыскивая слабое место.

С Джеком Найл бился иначе. Тогда отец с самого начала был беспощадным, сильным соперником, который точно знал, чего хочет и как этого достичь. Он жаждал победы так же, как Морэй сегодня. Наследник сражался так, словно победа стала единственным смыслом. Победить и пробить себе выход с этой арены.

Джек страшно занервничал.

Он следил за отцом, который двигался плавно, но все время уступал. Найл лишь отбивался, и Джек гадал почему.

«Почему ты не даешь ему отпор? Почему не нападаешь?»

Он думал: может, Найл не решается убить преемника лэрда, особенно зная всю предысторию. Джек скривился. Нужно было за ужином упомянуть, что Иннес хочет смерти Морэя.

Найл споткнулся.

Когда отец упал на песок, Джек в ужасе замер.

Все было кончено. Он не сопротивлялся, просто тянул время, чтобы Морэй успел показать свою ловкость.

Джек закрыл глаза, не в силах на это смотреть, хоть и согласился быть представителем Тамерлейнов. Он не мог стать свидетелем последних мгновений жизни собственного отца. Джек помнил, каково это, лежать на песке под взглядами сотен глаз. Охватившие его беспомощность и уязвимость превратили страх в свинец, пригвоздивший барда к месту.

Джек глубоко вдохнул, слыша стук сердца в ушах. Он чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Ждал, что услышит, как меч Морэя вонзается в плоть, – звук разрубающей кости стали и брызжущей крови. Ждал, что услышит, как наступит конец, но до Джека донеслось только шипение и вздох. Нарастающий гул удивленной толпы.

Джек открыл глаза и увидел, как Найл откатился по песку из-под эффектного удара Морэя.

«Пусть наши имена станут мечом в твоей руке».

Найл поднялся на ноги. Он широко размахнулся, занося меч над Морэем. Их клинки сошлись, не отпуская друг друга. Казалось, будто противники склеились, и Джек гадал, переговариваются ли они сквозь шлемы. Что бы они ни говорили друг другу, беседа явно была напряженной. Найл отшвырнул Морэя мощным движением меча.

«Пусть мы станем твоим щитом и доспехами».

Морэй чуть не упал. Он поймал равновесие, но не успел отдышаться. Найл налетел на него, как ураган, собравший по пути ветра и мусор. Теперь он изучил все удары и любимые движения Морэя, насмотревшись на них вначале, когда отражал один за другим. Когда Джек думал, что отец сдастся без боя.

«Сразись сегодня за нас».

Джек боялся даже надеяться, что его слова попали в цель. Боялся верить, что Найл прислушался и представляет жизнь за пределами арены – жизнь, в которой его чувство вины и прошлое постепенно сойдут, как мозоли с кожи. Тихую и спокойную жизнь, которую он может наладить с Мирин и Фрей. С Джеком.

Однако… как такая жизнь возможна, пока их разделяет граница кланов?

Адайра сжала его пальцы.

Джек сосредоточился на арене. Морэй, похоже, злился и дрался, как загнанный в угол зверь, но Найл предвидел каждое его движение. Он был старше, сильнее. Меньше подвержен эмоциям. Одним взмахом меча он разоружил наследника.

Морэй был явно потрясен. Его грудь тяжело вздымалась под доспехами, когда он поднял руки. Морэй метнулся в сторону, надеясь подобрать меч, но Найл встал между ним и упавшим клинком.

Найл сорвал с Морэя шлем и приставил меч к его горлу. Одно нажатие, и он проткнет жизненно важную артерию, положив конец поединку. Найл взглянул на балкон, где Иннес встала рядом с Адайрой. Он ждал от лэрда позволения убить ее сына. Джеку пришлось прислониться к балюстраде от внезапного страха, что правительница пойдет на попятную.

Иннес смотрела вниз на участников поединка. На следы на песке. На меч, в котором отражались звезды. На раскрасневшиеся щеки Морэя и его широко распахнутые, полные отчаяния глаза.

Она вздохнула, и в ее вздохе звучала многолетняя горькая печаль. Вся суть поражения.

В конце концов Иннес кивнула.

Морэй вздрогнул, его лицо исказилось от страха.

– Мама!

Это было его последнее слово. Взмахнув мечом, Найл перерезал ему горло. Кровь хлынула рекой, залив его доспехи и стекая на песок. Морэй вздохнул, упал ничком и испустил дух в луже собственной крови.

Наследник Запада умер. Люди клана Брекканов молча смотрели, как Найл снял шлем и преклонил колени перед Иннес.

– Ты отвоевал свое доброе имя, Найл Бреккан, – сказала она, и ее низкий и сильный голос разнесся по арене, словно не она только что потеряла сына. – Твой меч все сказал за тебя. Ты прощен за свои преступления и волен вернуться в клан, потому что духи признали тебя достойным жизни.

Найл склонил голову, и его прямые медные волосы упали ему на глаза.

Задул ветер, огни факелов затрепетали. По песку протянулись длинные тонкие тени. Тучи на небе сомкнулись, поглотив звезды и луну. Опустился туман, ложась росой на волосы, плечи и тартановые накидки.

Люди клана начали расходиться.

Джек был не в силах пошевелиться. Он смотрел на Найла, пока тот вставал с колен. Джек думал, отец взглянет на него, но Найл лишь расстегнул нагрудник и сбросил на землю. Мужчина оставил свои доспехи и меч возле Морэя и вышел через ворота арены.

– Мне нужно с ним поговорить, – вполголоса сказал Джек Адайре.

Девушка ничего не сказала, но щеки у нее покраснели, а глаза заблестели. Она отпустила руку Джека, когда он повернулся, чтобы уйти. Иннес уже не было на балконе – лэрд выскользнула бесшумно. Джек поспешил по коридорам замка, и сердце едва не выскакивало у него из груди.

Дважды ему приходилось поворачивать и возвращаться, но в конце концов он вышел во двор, битком забитый спешившими домой людьми. Джеку казалось, будто его несет течением, но он отчаянно высматривал Найла. Отца нигде не было видно. Барду ничего не оставалось, как пробиться через просвет в толпе к кузне, заколоченной досками на ночь.

Он стоял в тени,