Бесконечное пламя - Ребекка Росс

* * *

Сидра ехала северной дорогой на Запад. Она взяла с собой Блэра и еще троих солдат, свою лекарскую тетрадь, сундук, полный восточных трав и приготовленных ею снадобий, а также подарок для своих врагов – мешок золотистого овса, банку меда с сотами и бутылку вина.

Все казалось каким-то неопределенным, однако, когда утром Сидра приготовилась ехать, ей стало так спокойно, как уже очень давно не было.

Она надела облачение лэрда: ярко-красную тунику, кожаную куртку, прошитую серебристыми нитями, наручи и высокие кожаные сапоги, скрывавшие порчу, которая дошла уже почти до колена. Вместо доспехов Сидра закуталась в заколдованную зеленую тартановую накидку, заказанную для нее Торином, и скрепила ее на плече брошью в форме прыгающего оленя с рубиновым глазом.

Девушка встала перед зеркалом, глядя на себя как на незнакомку, которой она глубоко восхищалась. Сидра заплела в косу часть своих длинных черных волос, а потом надела на голову серебряный венец. У Торина была печатка, но когда Брекканы ее увидят, то и без перстня поймут, кто она такая. В самом конце она пристегнула к поясу палаш.

Раньше Сидра никогда не ходила с мечом. Она не брала с собой никакого оружия, кроме кухонного ножа и иногда кинжала. Но меч был одним из условий, поставленных Ивейн. Сидра может поехать на Запад на пять дней и не дольше и взять немного продуктов в качестве дара. Она может остаться у Брекканов под защитой Адайры и поделиться тем, что ей удалось узнать, чтобы помочь Западу в борьбе с порчей. Все это возможно, только если ее будут сопровождать солдаты и она будет постоянно вооружена.

Сидра безропотно согласилась.

Когда она собралась в поездку, нужно было проследить за последними и самыми важными приготовлениями. Сидра усадила Мэйзи в седло и повезла к Грэму.

Отец Торина стоял во дворе, глядя, как Сидра с дочерью поднимаются по склону холма. При виде дедушки Мэйзи взвизгнула от радости, и Сидра улыбнулась, хотя сердце у нее болело. Она выпустила руку дочери.

Грэм подхватил Мэйзи на руки.

– Кто эта малышка? Не припомню, чтобы видел ее раньше!

Хихикнув, Мэйзи обняла старика за шею.

– Это я, дедушка! Мэйзи!

– А, Мэйзи! Как же, одна из самых храбрых девочек на Востоке! Я про тебя слышал! – подмигнув ей, сказал Грэм и взглянул на Сидру.

Целительница стояла в саду, а ветер трепал ее волосы. Она заметила во взгляде свекра восхищение и искорку тревоги, ведь от него не укрылось, что Сидра оделась как на войну.

– Помнишь, что я тебе говорила, Мэйзи? – спросила Сидра, взяв руку дочери, чтобы считать на пальцах. – Меня не будет пять восходов и пять закатов, а потом я вернусь. Слушайся дедушку.

Мэйзи кивнула, и Грэм поставил ее на вымощенную камнем дорожку.

– У меня на сковородке овсяные лепешки, и Табиту нужно причесать. Хочешь мне помочь, малышка?

Мэйзи улыбнулась и помчалась в дом. Девочке было спокойно и надежно. Она не переживала из-за отъезда матери, и от этого Сидра ощутила слабость в коленях. Это была мелочь, но очень утешительная, и Сидра еще смотрела в оставшуюся открытой за Мэйзи дверь, когда Грэм подошел ближе. Он споткнулся о камень посреди садовой дорожки, и Сидра протянула руку, чтобы поддержать свекра.

– Неподходящее место для камня, пап, – задумчиво проговорила она, разглядывая странный булыжник. Тот выглядел протертым посредине.

– Да, и прежде я его не видел, – ответил Грэм, почесывая бороду. – Наверное, дело рук духов.

Он снова взглянул на Сидру.

– Значит, едешь на Запад? – вздохнув, прошептал Грэм.

– Да. Спасибо, что присмотришь за Мэйзи. Я скоро вернусь.

Она не стала говорить, что, если с ней что-то случится, Грэму придется воспитать Мэйзи как следующего лэрда. Не стала говорить, что у нее сосало под ложечкой, так ей было страшно пересекать границу кланов. Что впервые в жизни она даже не представляла, что будет дальше: ждет ли ее что-то хорошее или нечто ужасное.

Грэм заметил сомнение в глазах Сидры и с нежностью обхватил ее лицо ладонями.

– Желаю тебе сил и отваги! – сказал он. – Пусть враги падут пред тобой на колени! Желаю найти ответы на все свои вопросы! Желаю победы и благословения духов, и да сопутствует тебе повсюду мир!

Сидра знала, что это древнее благословение говорится лэрду перед неизбежным сражением. Эти слова овладели ее мыслями, проникли ей в душу. Однако чем дольше целительница размышляла над ними, тем больше успокаивалась. Несколько недель назад она бы не поверила, что окажется в такой ситуации, и обвинила бы во всем злую иронию судьбы. Но теперь казалось, что, наверное, ей это было суждено всегда. Долгие часы работы в саду рядом с бабушкой, изучение тайн целебных трав. Долгие часы одиноких прогулок по холмам под звездами и размышлений о том, куда она хочет отправиться и кем стать.

«Тебе это было на роду написано», – шептал голос у нее в голове.

Грэм поцеловал ее в лоб и отпустил. Сидра отвернулась, пока он не заметил слез у нее в глазах.

Она не обернулась, спускаясь по холму к лошади, дожидавшейся ее на дороге со стражниками. Садясь в седло, Сидра поморщилась, когда от боли в ступне перехватило дыхание. Ее хромота стала теперь заметнее, и девушка решила в конце концов признаться Блэру. Стражник хранил ее тайну, как свою собственную, хотя скоро о ее недуге станет известно. Сидра лишь надеялась, что это произойдет после ее поездки на Запад.

Подъехав к клановой границе, Сидра вспомнила благословение Грэма, цепляясь за эти ободряющие древние слова. Она была почти на месте, хотя ее лошадь перешла с галопа на рысь, а потом и вовсе на шаг. Сердце у Сидры сильно забилось, и кровь забурлила от волнения.

Она увидела северную веху, выветрившуюся от старости, и дикие травы, цветущие между деревьями. Увидела, как дорога поворачивает, а потом идет под откос, словно покоряясь Западу, и остановила лошадь.

Их ждал отряд Брекканов в синих тартановых накидках поперек груди и с бесстрастными лицами. На их волосах – светлых, каштановых, рыжих и черных – и замысловатых татуировках, нанесенных пигментом вайды, плясали блики солнечного света. Но Сидра видела только Адайру, стоявшую впереди всех в ожидании ее.

Целительница быстро спешилась. От прыжка на землю неприятно дернуло в щиколотке, но когда девушка зашагала к Адайре, от боли в ноге остались одни воспоминания. В какой-то момент Сидра испугалась, что рассмеется от радости или заплачет от облегчения, так ее переполняли эмоции.

Она безбоязненно переступила границу