Любительский шпионаж - Дайре Грей

— Скорее всего, пока камень не рассыпется. Или не умрет тот, к кому привязаны чары. Маги ведь заморозят еще кровь?

— Если Дитрих выживет, обязательно.

— Тогда я всегда смогу сделать новый.

Если уж остатки крови почти двухтысячелетней давности дали результат, то и замороженное сгодится.

— Благодарю, фройляйн. И приношу свои извинения за то, как закончилась наша беседа в прошлый раз.

Звучало серьезно. Я кивнула. Когда император извиняется, нет шанса его не простить.

— Думаю, в итоге все получилось даже лучше, чем могло.

Ведь выслушай он меня, один бывший капитан так и остался бы в Зельце, а мне больше нравилось, когда он рядом.

Нас обоих окинули пристальным взглядом, после чего правитель удалился.

— Теперь только ждать? — уточнил Вилли, занимая один из раскладных стульев.

Поездка не планировалась длительной. Как только маги завершат работу, и станет ясно, что смерть расколдованному не грозит, мы отправимся обратно. Но ожидание все равно утомляет.

— Да. Будешь чай? Мне передали термос.

Идти к остальным магам не хотелось, и мы довольно уютно устроились вдвоем у стола, убрав карту. В карманах Вилли снова оказались полоски вяленого мяса.

— Кажется, я начинаю к нему привыкать.

— Мне нужно будет съездить в Зельц, закончить дела, — неожиданно сообщил мужчина.

— Надолго?

У чая появился горький привкус.

— На пару недель. Может быть, меньше. Вернусь как можно скорее.

Захотелось сказать, что он может и не торопиться. И вообще не отчитываться. И…

Промолчать еще никогда не было так сложно. Справилась я ценой огромных усилий. Выдохнула. Улыбнулась.

— Когда поедешь?

— Вернемся, там будет видно. Сабина, — Вилли смотрел на меня слишком серьезно, — две недели. Всего две недели. Пожалуйста, проведи их спокойно.

И почему все думают, что со мной должно что-то случиться?! Прожила же я как-то без всеобщего присмотра четверть века!

Не к месту вспомнилось посещение Музея Естествознания, покушения на Герхарда, попытки украсть Аннабель и путешествие месяц назад… Ладно, последние пару лет спокойными не назовешь. Но я же не виновата!

Майор все еще сверлил меня тяжелым взглядом, под которым стало совсем неуютно.

— Постараюсь.

— Спасибо. И… Я вернусь.

Шершавая ладонь накрыла мои пальцы, снова стало тепло. Это неправильно. Совершенно неправильно так зависеть от человека. Надо быть сильнее. Отпустить его. И не устраивать сцен. И…

— Я буду ждать.

Бабушка всегда говорила, что от любви женщины дуреют. Вот и я не исключение.

А целовался Вилли намного лучше Юстаса…

Глаза снова видели. Какой-то серый низкий потолок. Звуки тоже вернулись. Рядом кто-то шуршал бумагами, скрипел стул, в отдалении раздавались голоса. Появился аромат жареного мяса и дыма.

Дитрих попытался повернуть голову и понял, что боль теперь тоже с ним. Она прошила все тело, но особенно сильно правую руку и грудь. Даже дыхание перехватило, но быстро восстановилось.

Теперь он лишь скосил глаза, пытаясь понять, где оказался. Напоминало походную палатку. В неярком свете разглядеть подробности было сложно. Но рядом на складном стуле определенно кто-то сидел. С походным планшетом и бумагами.

— Очнулись?

Голос незнакомца оказался сильным и знакомым, но узнать сразу не вышло.

— Где я? — собственный сип драл пересохшее горло.

— Вам пока лучше молчать. Говорить буду я.

Собеседник встал, передвинул стул ближе и поставил так, чтобы не пришлось поворачивать голову. Потом прибавил освещение и сел.

Теперь Дитрих узнал его. Вспомнил по времени службы во дворце. Все же император — человек запоминающийся. Внутри мелькнул мимолетный страх и пропал. Чего теперь дергаться, если уже попался? Вряд ли смерть будет хуже существования в пустоте без возможности выбраться.

— Заочно мы уже знакомы. Вы — сын моей покойной тети, принцессы Гретхен-Луизы, похищенный в младенчестве, Дитрих. Я в представлении не нуждаюсь. Вы попали под сильное воздействие элементаля земли, которое маги Империи смогли обратить. Затем вас прооперировали и вылечили, насколько это возможно.

Зачем? Неужели император решил устроить публичный суд? Или хочет вернуть его Харольду? Использовать как заложника при переговорах?

— Ваша смерть могла спровоцировать реакцию элементалей, а обстоятельства таковы, что сейчас я не могу рисковать благополучием страны. Поэтому вы живы и лишены магии.

Не может быть! Вспомнились слова той девки-секретарши. Нет! Она не могла!

Попытки обратиться к элементалю обернулись ничем. Ни отклика, ни привычного ощущения силы, ни шепота первого темного… Его бросили. Снова. Как отыгранную карту.

— Вас сопроводят к южному порту, где посадят на корабль, идущий на восток. Маги проследят, чтобы ваше здоровье не пострадало в дороге и достаточно восстановилось для долгого плавания. Вы больше никогда не вернетесь в Империю.

Его не казнят? И император считает, что он не вернется? Да, без магии Фреденсбергу Дитрих помочь не сможет. Войну вряд ли удастся выиграть, но…

— Для ваших союзников среди бергов вы уже мертвы. Моя добродетельная супруга велела сделать снимки вашей живописной статуи, которые затем рассыпали над полем боя. Делегации переговорщиков ваш памятник продемонстрировали в натуральном виде. Этого, а также отступления Изрилионы, хватило, чтобы мы начали дипломатическую беседу. В ближайшие месяцы будет заключен мир. Во Фреденсберг путь вам тоже заказан, но даже если вы пожелаете вернуться…

Император извлек из-за полы сюртука небольшую коробочку для украшений, которую открыл и развернул, демонстрируя переливающийся алым кулон с рубином.

— Секретарь моего брата, весьма изобретательная фройляйн, создала уникальный артефакт, который позволит нам отследить ваше местоположение в любой момент времени. С помощью схожего она отыскала Герхарда в Изрилионе. Расстояние для него имеет малое значение.

То есть его не просто изгонят, а еще и повесят поводок?!

— Просто… убейте…

Разве не станет всем проще?!

— Я уже объяснил, почему не могу, — Георг убрал коробочку с артефактом обратно. — В дороге вас будет сопровождать семейный доктор Сантамэлей. Он знал вашу матушку еще до вашего рождения. Вы сможете задать ему вопросы, и он сам желает рассказать вам историю вашего появления на свет. Заодно покажет некоторые документы. Возможно, они заставят вас иначе взглянуть на произошедшие события. А мне пора.

Император встал и взглянул на него сверху вниз, но без привычной снисходительности Ингемара. Вообще без каких-либо чувств. Будто на пустое место, каким Дитрих себя и ощущал.

— Прощайте. Думаю, мы больше не увидимся.

И ушел.

Стало тихо. Лишь доносились отдаленные голоса, какие-то распоряжения, ароматы еды. Никто не заглянул в палатку и не проверил его, словно… Он уже умер. Осталось лишь глупое тело, которое не осознало и не ощутило момент смерти.

Без магии и дома, что ему осталось? Жить изгнанником на востоке без возможности вернуться? Знать о поводке, который в любой момент может затянуться на шее? Ждать