Любительский шпионаж - Дайре Грей

Зубы заболели от того, как сильно оказались стиснуты челюсти. Ничего не изменилось после возвращения к жизни. Он все еще оставался беспомощен и слаб. И не видел больше ни цели, ни смысла своего существования.

Вот что такое поражение…

Дворец немного просел, крыша местами обрушилась, в части окон отсутствовали стекла, почти весь второй этаж выгорел, и запах гари впитался в стены. Некоторые вещи удалось спасти, что-то подлежало ремонту, герр Хофф уже поручил составить смету для ремонта и нашел подходящего человека для организации работ. Тот готов был выслушать пожелания, но Валенсия решила сначала взглянуть на останки места, которое почти привыкла считать домом.

Тела из коридоров убрали и передали семьям для похорон. Людей погибло много. Значительно больше, чем казалось в начале. Многие умирали от полученных ран и несвоевременной помощи позже. Кто-то заразился тьмой, и доктора сбились с ног, пытаясь погасить очаг, пока он не распространился по городу. А Великой герцогини, которая могла бы помочь, больше не было.

Ее опознали лишь по костям. Семейный доктор Сантамэлей, которому пришлось разбирать останки, чтобы отделить их друг от друга. Печальный, подавленный человек, с трудом подобравший слова, чтобы объяснить, что хоронить почти нечего.

Юстас слушал с каменным, совершенно белым лицом, а ей все еще помнилась темная фигура, отмахнувшаяся от них с Кларой как от мух. И вспыхнувший Конрад. И отчаянный крик фройляйн Небел. И тот момент, когда ветки сирени раздвинулись, но встретил ее не муж, а доктор Вебер…

Тогда стало ясно, что жизнь осложнилась намного больше, чем представлялось.

Раненные Георг и Герхард, мертвая императрица-мать и Великая герцогиня, маленький Карл. Она отдала сына Кларе, потребовала чистую одежду и направилась на заседание министров или тех, кто мог их заменить. Великий герцог сделал ее императрицей не за красивые глаза и даже не ради крови, но за характер. Потому что знал, что подобное может случиться, а она справится…

Следующие дни до тех пор, пока супруг не очнулся, слились в один. Вопросы, доклады, решения, бесконечные соболезнования, устройство похорон, передача тел, обращение к жителям столицы с успокаивающей речью. Она спала и ела по расписанию, чтобы не свалиться. Проверяла сына, когда успевала, заглядывала к мужу. Рыдать над ним раньше, чем Георг ляжет в гроб, Валенсия не собиралась, но иногда хотелось закусить рукав и завыть.

Она справилась. А император очнулся. И все как-то поверили, что теперь все наладится.

Ноги сами привели в оранжерею. Под сапогами захрустели стекла. Среди засохших кустов, опавших шипов и цветов медленно бродили садовники, пытавшиеся навести порядок.

И один оказался не только знаком, но и вообще не должен был здесь находиться!

— Я думала, ты уехал со статуей, — Валенсия остановилась рядом с мужем, зарывшимся под крайний куст, и скрестила руки на груди.

Он вылез, сжимая в руках какой-то зеленый росток с комом земли на конце, и протянул его подошедшему помощнику.

— Вернулся немного раньше. Мне сказали, что ты на конюшне, и я поехал сюда.

Сегодня она позволила себе сменить траурное платье на костюм для верховой езды и в волю скакала по полям, отдавая небу ярость и боль. Даже голос немного охрип. Но на душе стало легче.

— Все прошло успешно?

Императрица рассеянно провела рукой по волосам, которые выбились из-под сетки и наверняка торчали во все стороны.

— Вряд ли мы когда-нибудь снова увидим Дитриха, — Георг поднялся на ноги и снял рукавицы. — Или услышим о нем.

— Я рада…

Конечно, виновника многих бед, постигших их семью, стоило бы убить, но риск не способствовал мелочной мести. Разумнее отпустить. Вряд ли он долго проживет, учитывая характер.

— Розы можно вырастить заново? — Валенсия заметила и другие ростки, которые подсаживали в заготовленные горшки.

— Они капризны, но очень живучи. Это не первый раз, когда сад пострадал.

Она покачала головой, все еще не веря до конца в увиденные заросли, стеной отгородившие их от мира.

— То есть ты не первый использовал их для защиты?

Георг смутился и отвел взгляд.

— Я усилил некоторые свойства… Вывел гибриды. Экспериментировал. Подкармливал плохим настроением или излишками силы. Не всегда понимал, что делаю… Но знал, что в случае опасности они будут защищать Сантамэлей.

— А сирень?

В особняке покойных Великого герцога и герцогини, который теперь превратился во временную резиденцию, пока редко удавалось поговорить, стоило использовать возможность задать давно интересующие вопросы.

— Я пытался создать сорт, который будет цвести постоянно. Почти так и получилось.

На фоне побитых роз куст с хрупкими, мелкими цветочками выглядел наполненным жизнью. Казалось, что растение совсем не пострадало. Только ветки стали короче в два раза, и листьев почти не осталось.

— Можем заказать из Апии гвоздики, — неожиданно предложил император. — Все равно здесь все пересаживать.

— И что они будут делать? Травить неугодных ароматом или пожирать плоть бутонами?

— Мне нравится ход твоих мыслей. Нужно будет обдумать…

Валенсия пристально взглянула на супруга. Взгляд оставался серьезным, но уголки губ едва заметно подрагивали. Он что сейчас… пошутил? Не иначе второе пришествие элементалей на носу.

— Вернемся вместе? — она улыбнулась и кивнула в сторону выхода.

— Пойдем.

Георг избавился от рабочей одежды, и они побрели по едва расчищенной дорожке. Рука мужа удобно легла на талию, шаг выровнялся.

— Как только будет заключен мир, можем уехать в загородное поместье. Я давно там не был, но помню, что комнаты всегда готовы. Там хорошие конюшни и сад.

— Это звучит настолько заманчиво, что я могу начать считать дни до отъезда.

Уехать, сбежать ненадолго от бесконечного траура и строгих правил, пережить ужас последних месяцев в узком кругу.

— Вы с Карлом можете отправиться раньше. Никто не удивится.

Конечно, после того, как министры признали за ней право быть регентом при малолетнем сыне в случае смерти императора и Великого герцога, они с бесконечной радостью отправят ее куда подальше.

— Сначала проводим Ее Величество, а потом решим.

С Ивон они попрощались тихо, без лишних глаз, но для вдовствующей императрицы был заготовлен отдельный распорядок. Подготовка похорон шла почти весь месяц. Церемония прощания состоится через два дня.

— Хорошо, — лицо мужа снова застыло.

Пусть он и не был близок с матерью, все же любил ее. И внезапная смерть оказалась ударом. Тем более столь нелепая.

Очевидцы рассказали о явлении элементаля тьмы и его угрозе. О геройстве секретаря Ее Величества и о ее гневе и ужасе, когда Маргарита решила, что тот погиб. Кто бы мог подумать, что за фасадом наглого очарования прячется такая