Любительский шпионаж - Дайре Грей

— Туда, где можно развеяться.

Отвечать прямо она не собиралась. Да и не нужно, ведь все ясно. Теперь ясно. Раньше он бы не понял.

— Тогда желаю вам приятной дороги. И надеюсь, вы расскажете о своих приключениях, когда вернетесь.

Остановить Ульрике все равно бы не вышло. Слова она слушать не станет, слишком решительный взгляд, а магии не осталось.

— Благодарю, Ваша Светлость.

Выйдя на улицу, Герхард остановился и присмотрелся к тому, кто готовил авто в дорогу. Мужчина горбился и натягивал матросскую кепку на лицо, но в движениях все равно проскальзывала плавность, присущая лишь водникам.

— Альберт Хартманн?

Водник вздохнул и обернулся, выпрямился, поднял взгляд.

— Узнал, все-таки.

Скорее понял, что старый друг Кристиана не отпустил бы Ульрике одну.

— Давно хотели побывать на востоке?

Хартманн не дрогнул, но все уже и так ясно.

— Полагаю, отправитесь вы морем, и проблем не возникнет. А там вы справитесь?

Опыт Парсины показал, на что способны элементали без контроля со стороны.

— Может быть, и не придется… — водник потянулся всем телом. — Жизнь странная. Иногда она может быть даже страшнее смерти. Но ей, — он кивнул на дом, — нужно убедиться самой. А я не могу ее оставить.

— Надеюсь, вы вернетесь, — Герхард протянул руку, которую Хартманн охотно пожал. — Удачи.

В авто он вернулся, чувствуя себя уставшим и ненужным. Болели мышцы, ныла шея, виски простреливало будто молнией, только левая рука почти не доставляла хлопот. Малая цена за мир с элементалями, но порой хотелось, чтобы все закончилось как для Арминия. Тем более казалось, что у всех вокруг жизнь продолжалась, кроме него…

Эпилог

Год спустя…

В Апии солнце другое. И песок, и море. Все вроде бы знакомо, но ощущалось иначе. Легче. Проще. Может быть, поэтому апийцы столь жизнерадостны?

Герхард спустился к пляжу. Солнце уже прошло полуденный пик и двигалось к западу, в городе начинались гуляния второго дня свадьбы принцессы Долорес. Официальные мероприятия, на которых ему выпало присутствовать, состоялись вчера, сегодня же праздновать собирались горожане. Сеньора Гуэро настоятельно рекомендовала ему сходить и развеяться, но настроение не соответствовало. Хотелось тишины, а не громкой музыки, песен, гитарных ритмов и танцев.

Валенсия с Георгом словно сговорились с апийской родней и решили любыми средствами вернуть ему радость жизнь. Или хотя бы женить. Официально они не могли присутствовать на свадьбе Долорес, потому что императрица снова ждала ребенка. Срок еще был мал, но брат не хотел рисковать и попросил передать поздравления.

Причин для отказа не нашлось. Пришлось ехать.

А здесь королева Апии и дальняя тетушка Валенсии принялись ненавязчиво, но настойчиво знакомить его с племянницами, фрейлинами, воспитанницами, сестрами и прочими представительницами женского пола, лица которых сливались в нечто единое и мало запоминающееся. До свадьбы Герхард с трудом продержался и теперь размышлял, как бы потактичнее сбежать обратно в Империю.

На самом деле уезжать не хотелось. Его ждал лишь пустой особняк и рутинные дела. Сабина уже почти полгода, как переехала с мужем на квартиру. Юстас пропадал в управлении разведки, отвлекаясь лишь для встреч с женой. Шахтой и заводом руководили управляющие. И сам герцог мало кому был нужен. Даже новые идеи давно не приходили в голову.

Конечно, он выкупил небольшое поле, построил ангар и разработал усовершенствованную модель самолета, выбив у Георга разрешение пока не ставить производство на поток и не делать из изобретения оружие. Герхард строил, испытывал и летал сам. Кто-то из окрестных деревень заметил эксперименты, дети начали прибегать смотреть на бесплатное представление. Так появились выступления.

Он и в Апию привез самолет для демонстрации. Летал пару раз за пределами столицы под восторженные крики и рукоплескания. Им восхищались. Его готовы были носить на руках. И сеньора Гуэро намекала пользоваться моментом, но… Все казалось пресным.

— Ваша Светлость! — звонкий голос показался смутно знакомым. Неужели кто-то из девиц за ним проследил?

Герхард обернулся, солнце на пару мгновений ослепило, пришлось приложить ладонь к лицу, чтобы рассмотреть, кто перед ним.

Она стояла по щиколотку в воде, приподняв широкую светлую юбку. Солнце отражалось от волн и окутывало фигуру легким сиянием. Темные волосы едва доставали до плеч, укрытых тканью простой блузы. Женщина заправила растрепавшиеся пряди за ухо и широко улыбнулась.

— Не думала, что увижу вас здесь!

Голос снова показался знакомым. Он точно слышал его раньше. Но где?

Герцог шагнул ближе, пытаясь избавиться от ряби в глазах.

— Мы знакомы?

— Вы меня не узнали? Конечно, без рясы непривычно…

Она вышла из воды, и блики света, наконец, пропали. На него взглянули такие знакомые темно-зеленые глаза. Если убрать волосы и заключить лицо в платок, все вставало на свои места…

— Моника… — голос осип.

Ее искали. Месяцами. Он сам вошел в состав дипломатической миссии, направленной в Изрилиону для обсуждения условий будущего сотрудничества. Проторчал там почти всю осень. Ездил на место Цитадели. Гулял по столице. Даже к той заброшенной вилле наведался.

Ее похоронили. Все сошлись на том, что монахиня погибла. А она выжила. Как?

— Нет, — изрилионка покачала головой, продолжая улыбаться. — Меня зовут Бьянка. Бьянка ди Компаньо. Моника — имя, которое мне дали при постриге. Я больше его не использую.

Идиот… Хотелось одновременно дать себе подзатыльник и закричать. Сердце подозрительно сбоило. В ушах шумело. А тело застыло.

— Я думал, вы погибли… — голос звучал как-то странно. Будто чужой. — Цитадель рухнула… Элементаль…

— Да, все было ужасно. Я выжила чудом, — она потерла большим пальцем основание ладони, где виднелась полоска шрама. — И до сих пор с трудом верю, что все произошло на самом деле. Я расскажу, если хотите. Прогуляемся?

Бьянка указала на линию берега, а он смог только кивнуть. Жаркая волна облегчения пополам с радостью прошла по всему телу. Она жива. Жива…

Они шли рядом. Медленно. Море плескалось рядом. Ноги вязли в песке. Обувь несли в руках. Изрилионка тихо рассказывала о сжигании дневников, встрече с кардиналом Герра и его конце, попытках сбежать…

— …Когда часовня начала дрожать, я подумала, что все кончено. Шансов не осталось.

— И вы начали молиться.

— Я так предсказуема? — она подняла взгляд. В темной зелени заблудились золотые искорки. Их наличию, как и ее спасению могло быть только одно объяснение.

Герхард остановился.

— А шрам у вас еще долго кровоточил?

— Да, периодически открывался. Не думала, что порезы от бритвы так долго заживают. Я даже боялась заражения, но все обошлось.

Обошлось. Кровь. Молитва. И разгневанный элементаль, жаждущий свободы.

— Что произошло?

— Не знаю, — Бьянка пожала плечами. — Грохот. Много шума. Земля дрожала.