Чадо из Майнкрафта - KWIL

на големов, которые патрулировали улицы, на флаг с гербом герцога, который развевался над башней. Всё это было его наследием. Не игрой. Не фармом. Наследием. Тем, что он оставит после себя. Тем, что будут помнить люди, когда он уйдёт — если он вообще сможет уйти. Если его бессмертное тело вообще когда-нибудь умрёт. Но даже если он будет жить вечно — он знал, что делать. Защищать. Помогать. Искупать. И иногда — отдыхать. С теми, кто ему дорог. Потому что даже вечность не имеет смысла, если ты проводишь её в одиночестве.

Глава 57

ГЛАВА 20. ТЕНИ ПРОШЛОГО

Жека находился в подземном тоннеле глубоко под Скалистыми горами, когда получил донесение. Он выслеживал одно из последних крупных гнездовий гоблинов — около трёх тысяч особей, которые укрылись в заброшенных гномьих шахтах и совершали набеги на окрестные деревни. Операция шла по плану: големы блокировали выходы, костяные гончие прочёсывали боковые тоннели, а сам Жека с отрядом обсидиановых гигантов продвигался к центральной пещере, где, по данным разведки, засела матка — самка-прародительница, способная производить на свет десятки новых гоблинов в день.

Воздух в тоннеле был спёртым и влажным, пах плесенью и гоблинским помётом. Стены, грубо вырубленные в скальной породе, были покрыты слизью и светящимися грибами. Где-то впереди слышались крики гоблинов — они знали, что их окружили, и готовились к последнему бою. Жека шёл впереди, сжимая в руке Клинок Тишины, и его лицо было сосредоточенным. Он больше не получал удовольствия от убийства. Но он понимал его необходимость.

— Левый фланг зачищен, — доложил голем-командир механическим голосом. — Правый фланг зачищен. Центральная пещера в ста метрах впереди.

— Продолжайте окружение, — приказал Жека. — Никто не должен уйти.

И в этот момент в его голове раздался голос. Холодный, механический, но знакомый. Голос Герцогини, переданный через амулет связи, который Жека создал несколько месяцев назад на основе редстоуна и магии Пустоты.

— Жека, — произнесла она, и в её голосе звучало что-то, чего он никогда раньше не слышал. Не тревога. Не страх. Что-то более глубокое. Что-то, похожее на давно забытую боль, которая спала десять тысяч лет и вдруг проснулась. — Ты должен вернуться. Немедленно. Они здесь.

Жека остановился. Големы замерли, ожидая приказа.

— Кто? — спросил он, хотя что-то внутри него уже знало ответ.

— Те, кто уничтожил мой мир. Те, кто убил моих богов. Те, кто разобрал Эйтарион на части, чтобы посмотреть, что внутри. Исследователи. Они здесь. В этом мире. На этот раз — на эльфийском лесе. Они пришли не через порталы, Жека. Они пришли с неба.

Жека почувствовал, как внутри у него что-то похолодело. Он помнил эту историю. Герцогиня рассказывала её ему там, на вершине маяка, в долгие месяцы его затворничества. Эйтарион. Мир с тремя солнцами. Белые города. Храмы, открытые небу. И они — существа, которые пришли из другого мира и разобрали её реальность на части. Которые убили её богов. Которые были похожи на него самого — такого, каким он был раньше.

— Я выхожу, — сказал он. — Держитесь. Я буду через час.

Он развернулся и побежал к выходу из тоннеля, оставив големов завершать зачистку. Его квадратные ноги стучали по камню, эхо разносилось под сводами, а в голове крутилась одна мысль: «Только не снова. Только не сейчас. Мы только начали жить».

Он выбрался на поверхность через старую гномью шахту и сразу активировал портал. Обсидиановая рама вспыхнула фиолетовым, и Жека шагнул в неё, даже не замедлившись.

Эльфийский лес встретил его дымом.

Он вышел из портала на поляне перед крепостью — той самой, которую построил когда-то, а потом восстановил вместе с эльфами. И первое, что он увидел, подняв глаза к небу, заставило его замереть.

Над лесом, затмевая солнце, висели корабли.

Они не были похожи ни на что, что Жека видел в этом мире. Не деревянные галеры, не парусные фрегаты, не воздушные шары, которые люди иногда строили для разведки. Эти корабли были сделаны из металла и света. Их корпуса, гладкие и обтекаемые, отливали серебром и перламутром, а по бортам бежали линии холодного голубого огня. Они не шумели — ни скрипа, ни гула, ни свиста ветра. Они просто висели в воздухе, неподвижные, как будто сама реальность держала их на невидимых ладонях. Их было около дюжины — большие, размером с городской квартал каждый, и множество мелких, похожих на серебристых рыб, что кружили между деревьями, высматривая добычу.

А внизу, на земле, горел лес.

Не весь — только участки. Точечные пожары, разожжённые не для уничтожения, а для того, чтобы выгнать эльфов из укрытий. Жека видел, как серебристые корабли опускались к земле, как из них выходили фигуры — высокие, тонкие, облачённые в гладкую белую броню без швов и стыков. Они двигались быстро и точно, как машины. Они не убивали всех подряд. Они выбирали. Хватали эльфов — живых, кричащих, сопротивляющихся — и уносили на свои корабли. А тех, кто пытался помешать, убивали. Не жестоко. Не с наслаждением. Просто эффективно. Один выстрел из странного оружия, похожего на жезл, — и эльф падал замертво, без крови, без ран, просто переставая жить.

Это был не штурм. Не осада. Это был сбор образцов.

Герцогиня ждала его у ворот крепости. Она была бледна — даже для демонессы с фарфоровой кожей. Её белые глаза, обычно спокойные, сейчас горели тем огнём, который Жека видел только раз — когда она рассказывала ему о гибели своего мира. Рядом с ней стояли Королева Итиль, Лорд Корней, чьё тело было покрыто свежими ранами, и несколько Хранителей Рощ. Итилиэль, бывшая Прародительница вампиров, стояла чуть поодаль, и её алые глаза были устремлены к небу. Даже она, видевшая падение империй, выглядела встревоженной.

— Докладывай, — сказал Жека, подходя.

Герцогиня посмотрела на него, и он увидел в её глазах всю боль десяти тысяч лет.

— Они пришли сегодня на рассвете, — сказала она. — С луны. Мы думали, что луна — это просто небесное тело. Мы ошибались. Там их база. Там они скрывались всё это время. Они наблюдали за нами. Ждали. Изучали. А теперь решили, что пора действовать. Они берут эльфов. Живых. Для опытов. Как тогда, в Эйтарионе. Сначала они берут образцы. Потом они начнут разбирать мир на части, чтобы понять, как он устроен. А когда поймут — уничтожат. Просто потому, что он им больше не