Чадо из Майнкрафта - KWIL

будешь рядом со мной. Всегда. Если ты попытаешься предать меня, если ты попытаешься навредить людям или эльфам, я узнаю. И тогда никакая сила тебя не спасёт. Ты поняла?

Итилиэль кивнула.

— Я поняла. Я принимаю эти условия.

Жека протянул руку — квадратную, синюю, нечеловеческую. Итилиэль, поколебавшись мгновение, взяла её. Он помог ей подняться. И в этот момент что-то изменилось. Не в мире. В них самих. Два бывших врага, два существа, прошедшие через тьму, стояли посреди горящего города и смотрели друг на друга. И в этом взгляде было что-то, что словами не выразить. Понимание. Признание. Может быть, даже зародыш будущего уважения.

— Герцогиня, — позвал Жека. — Присмотри за ней. Если она сделает что-то подозрительное — ты знаешь, что делать.

Герцогиня кивнула. Её белые глаза встретились с алыми глазами Итилиэль. Две древние женщины — одна демон, другая вампир, — посмотрели друг на друга. И Итилиэль вдруг поняла, что эта демонесса — не просто слуга Синего Великана. Она — его друг. Его советник. Его совесть. И она будет защищать его ценой своей жизни.

— Я не сделаю ничего подозрительного, — тихо сказала Итилиэль. — Я дала слово.

— Слова вампиров недорого стоят, — ответила Герцогиня. — Но я поверю, когда увижу.

Жека повернулся к Изабель.

— Продолжай командовать големами. Алдарон и Маркус ещё в Цитадели. Они не сдадутся. Мы должны закончить это.

Изабель кивнула и подняла палку управления. Големы двинулись к Цитадели. Битва продолжалась. Но для Итилиэль она уже закончилась. Она стояла рядом с Синим Великаном — существом, которое ещё час назад было её врагом, — и смотрела, как рушится мир, который она строила веками. И в её сердце, где раньше была только тьма, теперь теплилось что-то новое. Не надежда. Не вера. Просто крошечный огонёк. Огонёк, который говорил: даже после тысячелетий ночи может наступить рассвет. Если ты готова его встретить.

Глава 55

ГЛАВА 18. ГЕНОЦИД

Цитадель горела.

Огромное здание из чёрного мрамора и обсидиана, которое возвышалось над Нокс-Аэтерной почти две тысячи лет, теперь было объято пламенем. Лава, подведённая Жекой через систему подземных туннелей, текла по нижним этажам, пожирая всё на своём пути — лаборатории Алдарона с их алхимическими инструментами и заспиртованными органами, казармы Маркуса с оружейными стойками и тренировочными манекенами, темницы, где томились смертные, которых вампиры держали как живой запас пищи. Всё это исчезало в огне. Всё это обращалось в пепел.

Големы шли вперёд. Они больше не маршировали ровными рядами, как в начале битвы, — бой в тесных коридорах и залах требовал иной тактики. Теперь они двигались малыми группами, зачищая этаж за этажом. Обсидиановые гиганты шли в авангарде, принимая на себя основной удар. Кварцевые призраки проходили сквозь стены и появлялись в тылу врага, сея панику. Костяные гончие прочёсывали боковые коридоры, находя и добивая раненых. Железные големы прикрывали тылы. Это был не бой. Это была зачистка. Методичная, безжалостная, неумолимая.

Жека стоял на площади перед Цитаделью и наблюдал. Он не участвовал в зачистке лично — его роль теперь была иной. Он был командующим. Он координировал действия големов через Изабель, которая держала палку управления и передавала его приказы. Рядом с ним стояла Герцогиня, чья тишина подавляла вампирскую магию на всей территории города. И чуть позади, под присмотром Герцогини, стояла Итилиэль. Она смотрела, как горит её дом, и молчала.

— Алдарон и Маркус, — произнёс Жека, не оборачиваясь. — Они всё ещё в Цитадели?

— Да, — ответила Итилиэль. Её голос был ровным, почти безжизненным. — Они на верхнем этаже. Алдарон, скорее всего, пытается активировать последний резерв — элитных стражей, которых он держал в стазисе. Маркус просто ждёт. Он хочет умереть в бою. Он всегда этого хотел.

— Ты знаешь, как отключить стражей?

— Знаю. Но для этого нужно быть внутри. Нужно добраться до лаборатории Алдарона.

Жека повернулся к ней. Его фиолетовые глаза смотрели изучающе, холодно, но без враждебности.

— Ты проведёшь нас туда?

Итилиэль встретила его взгляд. В её алых глазах что-то мелькнуло — не страх, не сомнение. Скорее, принятие.

— Да. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Алдарон и Маркус. Они были моими соратниками. Даже если они стали чудовищами — они были моими соратниками. Я не хочу, чтобы их убивали големы. Бездушные машины, которые не понимают, что такое честь. Если им суждено умереть — пусть это сделаешь ты. Своими руками. Как воин. Как равный. Они заслужили хотя бы это.

Жека долго смотрел на неё. Потом кивнул.

— Хорошо. Я сделаю это сам.

Они вошли в Цитадель через главные ворота — вернее, через то, что от них осталось. Големы уже пробили проход, и теперь внутренние коридоры были заполнены дымом, огнём и криками. Кричали вампиры — те, кто ещё не умер. Кричали смертные узники, освобождённые из темниц и не понимающие, что происходит. Кричали раненые големы — их голоса были не человеческими, а механическими, скрежещущими, но в них тоже слышалась боль.

Жека шёл впереди. Итилиэль указывала дорогу — она знала каждый коридор, каждый поворот, каждую потайную дверь. Герцогиня следовала за ними, её белые глаза сканировали пространство в поисках угроз. Изабель осталась снаружи, координируя общую зачистку.

Они поднимались всё выше. Нижние этажи уже были полностью зачищены — там хозяйничали големы, добивая последних сопротивляющихся. Средние этажи, где жили Патриархи и Матриархи, горели. Верхние этажи, где находились личные покои Прародителей, пока держались — защитные заклинания, наложенные Алдароном столетия назад, всё ещё работали. Но они слабели с каждой минутой. Тишина Герцогини разъедала их, как кислота разъедает металл.

На предпоследнем этаже их ждали. Элитные стражи Алдарона — вампиры, которые прошли через особый ритуал усиления и были погружены в стазис много веков назад. Их было около тридцати. Они стояли в коридоре, перекрывая путь к лестнице на верхний этаж, и их глаза горели не алым, а белым — цветом чистой, незамутнённой ярости. Алдарон активировал их. Алдарон послал их на смерть.

Жека не замедлил шага. Он выхватил Клинок Тишины, и лезвие засветилось холодным фиолетовым светом. Герцогиня вскинула руки, и волна тишины ударила по стражам, заставляя их замедлиться, потерять ориентацию. А потом Жека атаковал.

Он двигался как машина — как совершенная, безжалостная машина для убийства. Его меч описывал быстрые, точные дуги, и там, где он проходил, стражи падали. Один удар — голова с