Чадо из Майнкрафта - KWIL

том, что война окончена, но зло не исчезло. Гоблины, оставшиеся без короля, снова стали разрозненными племенами. Вампиры всё ещё таились в своих Мёртвых Землях, выжидая момент для нового удара. Где-то в глубинах мира, возможно, скрывались и другие угрозы, о которых никто ещё не знал. И он, Жека, бывший игрок, бывший бог, — он мог что-то с этим сделать. Не потому что должен. А потому что мог. Потому что у него была сила. Потому что у него была армия големов. Потому что у него были ресурсы и знания. Потому что этот мир стал его домом. И он не собирался сидеть сложа руки, пока этому дому угрожает опасность.

— Ты уже думаешь о следующем шаге, — сказала Герцогиня. Это был не вопрос.

— Да, — ответил Жека. — Гоблины ещё здесь. Они разбежались, но они вернутся. Может, не сегодня. Может, не завтра. Но вернутся. Их нужно загнать обратно в пещеры. Нужно сделать так, чтобы они никогда больше не смогли собрать такую орду. И вампиры. Они наблюдали за битвой. Они не вмешивались, но они видели всё. Они знают о нас. Знают о големах. Знают обо мне. Они — угроза. Я должен разобраться с ними. И потом… — он замолчал. — Потом есть ещё демоны. Те, что остались в Лабиринте. Те, что могут быть в других измерениях. И кто знает, что ещё скрывается в этом мире. Я должен убедиться, что вы будете в безопасности. Все вы. Люди. Эльфы. Все.

Герцогиня посмотрела на него. Её белые глаза, обычно холодные, сейчас были тёплыми.

— Ты говоришь «я должен», — заметила она. — Но ты не один. У тебя есть я. У тебя есть Изабель, Винсент, герцог, Королева. У тебя есть союзники. У тебя есть друзья. Ты больше не одиночка, Жека. Ты часть этого мира. И мы поможем тебе.

Жека посмотрел на неё. На женщину, которая когда-то была его пленницей, а стала его совестью. На демонессу, которая когда-то была его врагом, а стала его самым верным другом. Он кивнул.

— Я знаю, — сказал он. — Спасибо.

И он начал планировать. Не как игрок, который ищет новый данж. Не как бог, который строит новый мир. А как защитник. Как тот, кто взял на себя ответственность за безопасность этого мира. Он думал о том, как укрепить границы. Как создать систему раннего оповещения. Как обучить людей и эльфов управлять големами. Как найти и уничтожить оставшихся Опездолов. Как выследить вампирских Прародителей и положить конец их вечной ночи. Как запечатать порталы в другие измерения, чтобы оттуда никогда больше не пришла угроза.

Это был грандиозный план. План, который занял бы годы. Может быть, десятилетия. Может быть, всю его новую жизнь — или посмертие, он до сих пор не знал, как это называть. Но он был готов. Потому что теперь у него была цель. Не просто строить. Не просто фармить. А защищать. Помогать. Искупать. И эта цель стоила того, чтобы жить.

Солнце поднялось ещё выше, заливая равнину золотым светом. Жека стоял на холме, окружённый друзьями и союзниками, и смотрел на мир, который он когда-то разрушал, а теперь защищал. И где-то в глубине его души, там, где раньше была только пустота, теперь горел маленький, но яркий огонь. Огонь надежды. Огонь искупления. Огонь, который говорил ему: ты на правильном пути. Продолжай. Сражайся. Строй. Защищай. И помни. Помни тех, кого ты потерял. Помни тех, кого ты спас. Помни, что каждое действие имеет значение. Что каждый выбор имеет цену. Что даже самая тёмная ночь заканчивается рассветом.

Глава 53

ГЛАВА 16. ВЕЧНАЯ НОЧЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ

Месяц спустя после падения Хатинчхелохина в Нокс-Аэтерне, городе вечной ночи, царило спокойствие. То особое, хищное спокойствие, которое наступает, когда буря прошла стороной, а ты остался цел и можешь наблюдать за тем, как другие разгребают последствия. Вампиры не участвовали в битве. Они наблюдали. Они ждали. И теперь, когда орда была рассеяна, а Синий Великан занят помощью выжившим, Прародители решили, что настало время обсудить дальнейшие планы.

Цитадель Нокс-Аэтерны возвышалась над мёртвым городом, как чёрный клык, пронзающий вечно тёмное небо. Её башни, сложенные из обсидиана и мрамора, уходили ввысь на сотни метров, теряясь в клубящихся тучах, которые вампиры создали столетия назад, чтобы навсегда закрыть солнце над своими владениями. Нижние этажи Цитадели были отданы под казармы, лаборатории, темницы и хранилища. Но чем выше поднимался вампир по иерархической лестнице, тем выше он жил. Патриархи и Матриархи занимали средние ярусы. А самые верхние этажи принадлежали только троим. Прародителям. Тем, кто создал эту империю. Тем, кто когда-то был смертным, но отказался от смертности ради вечной жизни.

Зал Совета на верхнем этаже был огромен. Его стены из чёрного мрамора были украшены гобеленами, изображавшими сцены из долгой истории вампирского рода: падение Аскалона, обращение первых последователей, войны с охотниками, триумфы и поражения. Вдоль стен стояли троны — двенадцать тронов, по одному на каждый клан. Сейчас они пустовали. Патриархи и Матриархи были внизу, занимались своими делами. Здесь, наверху, собрались только избранные: трое Прародителей и их ближайшие советники — около десятка древних вампиров, чей возраст исчислялся тысячелетиями.

Алдарон Алхимик сидел в центре, в кресле, которое больше напоминало трон. Он был самым старым из троих — его кожа, когда-то бледная, теперь приобрела оттенок старого пергамента, а глаза, горящие алым, казались двумя углями в глубоких глазницах. Его длинные пальцы, унизанные кольцами с тёмными камнями, постукивали по подлокотнику. Он был недоволен. Очень недоволен.

Маркус Тёмный стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди. Он был огромен — даже для вампира. Его плечи, широкие как дверной проём, были обтянуты чёрной кожей доспеха. Его лицо, изрезанное шрамами, полученными ещё в смертной жизни, было мрачным. Он не говорил. Он просто стоял и слушал.

Итилиэль Вечная сидела у окна. Она была единственной эльфийкой среди Прародителей, и её красота — холодная, отстранённая, почти невыносимая — резко контрастировала с грубой мощью Маркуса и иссохшей древностью Алдарона. Её волосы, цвета лунного серебра, струились по плечам. Её глаза, некогда бывшие зелёными, как лес, теперь горели алым. Она смотрела в окно, на вечно тёмное небо, и, казалось, не слушала разговор. Но она слушала. Она всегда слушала.

— План провалился, — произнёс Алдарон, и его голос, сухой как шелест пергамента, разнёсся по залу. — Мы должны признать это. Мы рассчитывали, что гоблинская орда ослабит