Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

удушливую пыль. Воздух задрожал, когда волна жара от пламени обрушилась на них; грязевые отмели взорвались облаками пара. Но Толос хорошо подготовился — траншеи защитили его солдат от самых сильных взрывов. На поле битвы раздались крики радости и боевые кличи, заглушая крики немногих несчастных, пострадавших от взрывов.

Тысячи лет назад сама Смерть — возможно, на этом самом месте — командовала боевыми отрядами первых людей в их первобытной войне против эльфов. В той битве были и другие герои, но их имена и подвиги были утрачены в Серых Землях. Только Смерть помнила, только Смерть выстояла. Это была ее великая победа, потому что эльфы сдали Некрад, не желая сражаться с ней.

Это было ее великое поражение, потому что ее смертные последователи устали от бесконечной бойни и решили заключить мир, вместо того чтобы продолжать ее войну против эльфов. Они бросили ее на пороге города.

Все должно было закончиться там, подумала Ольва. Они должны были сочинять песни, чтобы напоминать своим детям об ужасах войны и опасностях Некрада. Вместо этого они вернулись домой, в свои маленькие деревни, на свои маленькие фермы. Они сбросили с себя груз ужасных воспоминаний и просто жили. О, как бы они хотели освободиться от бремени прошлого и начать все сначала!

Но в этом и была ловушка. Потому что, когда среди смертных появились жадные, амбициозные лорды, не было историй, которые предупреждали бы их о том, что не стоит входить в город чудес.

На грязи Кладбища пророс урожай мангонелей. Недостроенные осадные машины выглядели как неуклюжие пугала. Они напомнили Ольве боевых големов, ржавеющих на полях Побережья Эллса.

Мангонели были собраны вне досягаемости драконьего дыхания. На таком расстоянии они не могли нанести большого урона стенам Некрада, поэтому Толос зарядил их более легкими снарядами. Оружием из Некрада, обращенным против города, который их породил. Ольва смотрела, как они швыряются ужасами, к созданию которых она приложила руку.

Заклятые черепа щелкали, летя по воздуху. Стеклянные флаконы разбивались о зубцы крепостной стены, вызывая к жизни недолговечные порождения Ям, которые крушили, опустошали и ревели, даже когда снова превращались в слизь. Облака газа и ядовитых испарений окрашивали далекие стены — затем, когда артиллеристы нащупали дальность, снаряды посыпались на улицы Некрада.

Множество осад. Стены тоже хранили воспоминания об этом — иногда в виде изображений, высеченных в камне, иногда в виде шрамов. Вернувшиеся эльфы-колдуны изгнали смертных узурпаторов из своего города. Эта куча шлака — ее камни когда-то, возможно, были частью какого-то замка смертных. Все Кладбище когда-то было внешним городом, построенным смертными, пока победоносные эльфы-колдуны не превратили его в пепел. Колесо фортуны вращалось снова и снова, поднимая героев и низвергая монстров, стирая и тех, и других в пыль.

Даже за свою короткую жизнь Ольва пережила несколько нападений на Некрад. Она не была здесь во время осады лорда Брачана — сорок лет назад она рыдала над телом Галвина, — но слышала песни. Доблестные рыцари мчались по грязи только для того, чтобы быть уничтоженными Каменными Драконами. Отчаянное мужество, отчаянная выносливость, немыслимые страдания — и, в конце концов, поразительная, невозможная победа. Девятеро проникли в Некрад и убили лорда Боуна, и мир изменился навсегда.

Только этого не произошло.

Менее чем через два десятилетия после этой невозможной, потрясающей историю победы, произошла еще одна осада, другая армия с воем ворвалась на стены. О, лица защитников изменились — вместо эльфов-колдунов стены охраняли смертные и дварфы - солдаты Лиги, — но осада была все той же. Снова герои и монстры, снова командиры с мрачными лицами говорили о планах сражений, о механизмах и хитростях, о необходимых жертвах и грядущей славе.

Они говорили о своих успехах, даже когда их последователи гибли в покрытой пеплом грязи.

Северные ворота города открылись.

Монстры хлынули наружу бесформенным потоком мышц, протоплазмы и зубов. Отбросы бесконечных подземных Ям, концентрат кошмаров, смешанных и взращенных в чанах для размножения. Откормленные сырой магией, но с пристрастием к плоти смертных.

На таком расстоянии старые глаза Ольвы могли различить лишь немногие детали, и это было к счастью.

Но она могла почувствовать их запах на ветру, как зловоние раздавленных ос. Слышала их рев, этих существ, рожденных для какого-то другого мира, булькающий и скорбный, как у выброшенных на берег китов, тонущих в воздухе.

И она могла представить себе эту бойню.

Щупальца и псевдоконечности метались. Далеко в грязи черные точки взлетали в небо или рассыпались красным дождем.

Было время, когда такие герои, как Альф, сражались с монстрами из Ям. Требовалось особое мужество, чтобы встретиться лицом к лицу с таким чудовищем, как эти отродья. Требовалось редкое качество, чтобы противопоставить смертную силу и сталь чудовищной силе.

«Копья! Копья!» Голос Толоса эхом разнесся по илистой равнине.

Первая атака была отбита. Мертвые лежали разбросанные по грязи, раненые звали на помощь. В голову Ольвы невольно пришли заклинания исцеления, и в ответ ожерелье из плюща сдавило ей горло, превратив в беспомощного свидетеля.

Среди павших двигались упокоители с длинными копьями. На дальнем конце поля боя ватлинги-сборщики костей из Некрада искали полуцелые трупы для чанов для размножения. В глубине Кладбища не было птиц, не было падальщиков. Когда упокоители закончили, когда Ватлинги отступили за стены, все стало ужасно, неестественно тихо, словно время остановилось, и у Ольвы мелькнула ужасная мысль, что она наблюдает не только за нынешней осадой, но и за всеми ними во времени. То же поле боя, те же стены, те же ошибки. Те же бесконечные страдания.

В тот вечер она заметила Серлис. Далеко за Кладбищем, прямо на краю выжженной драконьим огнем пустыни, саперы Толоса копали глубоко в грязи и пробивали камень. Легендарные Ямы Некрада простирались за пределы городских стен. Там, внизу, Лорд Боун породил свои легионы и создал некромиазм, который скрывал его город от глаз небес. Там, внизу, обитали монстры.

Девятеро впервые проникли в Некрад через эти туннели.

После войны Альф держал Ямы под контролем. Он всегда верил, что Ямы в некотором смысле живые, что они растут из города подобно каменным отросткам, корням, стремящимся к силе земли. Альф проник в Ямы глубже, чем любой из ныне живущих смертных, но даже он не знал всех подземных залов.

Альф выжил там, где погибли многие другие. Но он никогда не спускался вниз один. Ему помогали друзья, особенно Лат, перевертыш, черпавший извращенную силу земли, окружавшую их со всех сторон. У него был и меч, Разрушитель Чар. И все же это едва не