Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Факелы осветили сумерки и озарили мрачную местность между Бухтой Братства и городскими стенами. Низкие дюны у берега сменялись ландшафтом из выжженных кратеров и всасывающей грязи. Некрад мерцал за грязью, как мираж, его нетронутые зачарованные стены казались немыслимыми рядом с отвратительной пустошью Кладбища.

Когда Ольва впервые пришла сюда, Кладбище кишело беспокойными мертвецами. Некромиазм пробуждал к жизни все трупы, которых касался, и зомби бродили по полям за пределами города. Некоторые из них были свежими — трупами торговцев или искателей приключений, которые пришли в город в поисках удачи, или людей из Диких, которые слишком близко подошли к Санкции. Однако подавляющее большинство мертвецов были останками экспедиционных войск лорда Брачана участвовавшего в войне против лорда Боуна, которая произошла сорок лет назад.

После драконьего огня на выжженной земле ничего не шевельнулось. Сорок лет - достаточный срок, чтобы сгнить даже самому выносливому зомби. Когда оборванная армия Железной Руки копошилась в грязи, они выглядели как свежий набор рекрутов для армии мертвых.

Ольве казалось, что она единственная осталась без дела. Она наблюдала, как люди Железной Руки выгружали с кораблей припасы, а затем собирали деревянные башни и осадные машины. В тени вечного каменного города вырос город-однодневка из палаток. Они вырыли траншеи в грязи, чтобы можно было передвигаться незаметно. Солдаты шли на север по илистым отмелям, к далекому гребню дамбы. Был конец лета, но ночи на Кладбище были холодными, и им требовались дрова и лесоматериалы. Для наблюдения за Некрадом были выставлены часовые. Несколько дредвормов кружили над городом, но пока не было ни вылазок, ни монстров, выползающих из ворот.

И никаких признаков эльфов-колдунов.

Ошейник из плюща, сдавливавший горло, постоянно напоминал ей, что она пленница, приманка для брата, но в безумной суете осады все остальные, казалось, забыли об этом. Охранники присматривали за ней, но она могла свободно бродить по лагерю. Ольва искала Серлис, придумывая поводы, чтобы пройти мимо госпитальных палаток, прислушиваясь к разговорам с акцентом Малладейла, наблюдая за тренировкой лучников. Она задавалась вопросом, не оказался ли кто-нибудь из остальных в армии Железной Руки.

Если бы Альф последовал за ней, она бы надрала ему уши.

Дварф Толос часто гулял с ней. Сначала он расспрашивал ее о защите Некрада, но, когда она не дала никаких ответов, он стал жаловаться ей, обращаясь как к своему исповеднику.

«Чего они ждут?» — бормотал Толос. «Я думал, что они нападут на нас, как только мы высадимся. Но мы здесь уже пять дней, и ничего не происходит».

«Эльфы терпеливы».

«У вас были проблемы с продовольствием, когда вы были королевой. Посмотрим, насколько они будут терпеливы, когда мы заморим их голодом».

«Ваша армия умрет с голоду задолго до того, как эльфы начнут голодать. Во всем этом великом городе не может быть больше двух тысяч живых эльфов».

«Но много живых ватлингов».

«Один ватлинг однажды сказал мне, что его народ может выжить, питаясь дождевой водой и мхом».

«Задница Аза». Толос пнул грязь. «Мы съели половину того, что привезли из Саммерсвелла. Сородичи Эрналы должны привезти еще еды, но их пока нет».

«По моему опыту, — сказала Ольва, — дварфы — разумный народ».

«Низкий центр тяжести. Это держит нас на земле». Толос усмехнулся, что отнюдь не обнадеживало. «Продолжайте».

Ольва тщательно подбирала слова. Она сглотнула, чтобы справиться с постоянным давлением ожерелья из плюща.

«Без Разрушителя Чар у вас нет возможности противостоять огню Каменных Драконов, не говоря уже о других ужасах, которые подготовила Скеррис. Я сказала брату, чтобы он держал меч подальше отсюда».

Толос почесал нос. «Ид считает, что Ламмергейр не относится к разумным людям. Что он скорее склонен бросаться в отчаянные спасательные операции в последнюю минуту».

«Я уже много лет не являюсь прекрасной девой, нуждающейся в спасении. Я сказала Альфу держаться подальше. Он не придет. У Железной Руки не будет Разрушителя Чар».

«И к чему вы клоните?»

«У вас нет сил, чтобы взять Некрад. Безумие Железной Руки завело вас так далеко, но этого недостаточно для победы. Что должна сделать какая-нибудь разумная душа, так это сказать «хватит» и отплыть обратно на юг, пока вы все здесь не умерли с голоду».

Толос погладил бороду. «Спасибо за совет, Вдовствующая королева».

В тот же день после полудня они начали разбирать корабли - вытащили пустые суда на черный каменистый берег и рубили их топорами и молотками. Только флагманский корабль Железной Руки остался на якоре в бухте.

Отступление по морю теперь было невозможно.

«Сохраните все дерево!» — крикнул Толос. «Нам понадобится хорошая древесина для осадных башен и укрепления туннелей. Остальное пойдет на дрова».

Он поймал взгляд Ольвы и пожал плечами.

Она проснулась, испуганная, сбитая с толку, в панике. Это был не потолок ее спальни, не ее кровать. Освещение было неправильным, воздух пахнул чем-то холодным. Где она? Чья старая и болезненная кожа на ней? Она пыталась прийти в себя, воспоминания и чувства то появлялись, то исчезали.

Рука зажала ей рот.

«Это я!» Шепот, фигура, склонившаяся над ней в темноте. «Я, Серлис! Не кричи!»

Ольва оттолкнула руку. «Скорее укушу тебя».

«Есть еще охранники? Ты в наручниках?» Руки Серлис ощупали запястья и лодыжки Ольвы.

«Альф с тобой?»

«Только я. Альф ушел...»

«Я знаю, куда я его послала. Лучше не будем об этом говорить».

«Остальные пошли с ним, кроме Селемоса. Он был со мной. Мы спрятались на одном из кораблей...»

«Я видела тебя! Железная Рука вытащил тебя из воды. Но где Селемос?»

«Ватлинги забрали его. Не знаю, куда. Назад в Некрад, думаю».

Ольва кивнула и вознесла молитву всем силам, которые могли ее услышать, чтобы они защитили Джона и Пердию. Ей было больно отправлять Пердию прочь — и она не могла себе представить, как вернется домой в Эрсфель и встретится с Томадом, если не приведет ему сына.

«Думала, тебя запрут в тюремной камере, — сказала Серлис. «Я пришла тебя спасти».

«Очень любезно с твоей стороны». Ольва села. За пределами маленькой палатки лагерь был таким тихим и спокойным, как только можно было надеяться. Люди кашляли и ворчали во сне или тихо разговаривали у костра. Никто не поднимал тревогу. «И как ты собираешься это сделать?»

«Я думала, что ты будешь связана», — выдохнула Серлис. «Но ты не связана! Итак, ты превращаешься в птицу или...»

Ольва взяла руку Серлис и прижала к своей шее. «Чувствуешь это? Оно душит меня, когда я пытаюсь использовать магию».

«Может я ее перережу?»

«Если