Фантастика 2026-158 - Максим Арх

- Вы полагаете, это тот случай?

- Именно.

- А если я все же не соглашусь?

- Не советую...

Лимбо давным-давно отказался от табакокурения, тонкие коричневые сигареты остались в прошлом. Теперь он пользовал электронные сигареты, E-cigs, кто не в теме.

Вейпер, который занимается вейпингом.

Не зная, что еще может противопоставить напору Системы и ее представителей, Лимбо берет свой вейп и усиленно его раскуривает. Клубы то ли дыма, то ли пара окутывают его, словно капитана из известного мультфильма. Мехмод его электронной сигареты не простой, а модифицированный, многофункциональный, с видоизмененной им лично начинкой, о чем никто и не догадывается.

Он так думает, что никто не догадывается.

Лимбо нажимает на кнопку, раздается треск, сгенерированное им облако прорезает голубая молния... И ничего.

- Мисс Лаура! Бросайте вы ваши фокусы, ей богу! Неужели вы думаете, что мы не предусмотрели всего?

- Ненавижу это имя!

Нервным, резким движением Лимбо скидывает капюшон куртки на спину и предстает женщиной. Лет тридцати миловидной блондинкой с прической каре. Огромные, как у японской анимешки, синие глаза. Даже прищуриваясь, как сейчас, от злости, они все равно остаются большими.

Мгновенное превращение, Лимбо растворился, возникла Лаура, в расцвете прелести женской своей ипостаси.

- Вы за мной следили!

- Зачем нам это нужно?

- А.... Понимаю. Значит, Жан?

- Жан? Кто такой Жан?

- Жан, отвечай! Жан!

- Жан! Здесь нет никого. Мы специально для разговора с вами выбрали такое время.

- Вот, значит, как... Антисистема слилась с Системой. Продалась…

- Ваша семья...

- Ни слова больше!

- Как знаете. Когда-нибудь все равно приходится возвращаться.

- Когда-нибудь!

- Не было бы поздно. Мы, кстати, не станем возражать, если вы захотите сохранить свое инкогнито.

- Я не хочу вас видеть.

- Конечно. Было приятно с вами познакомиться...

Долгопериодическая цель.

Геннадий Тарасов

Призрачный Мой Дом

Часть 1. Сосновый бор.

Глава 1. Проникновение.

Штаб Корпуса Дальней авиации возвышался над столпившимся у его подножия сосняком, словно Килиманджаро над саванной.

Памятник прежней эпохи, когда архитектура вдохновлялась идеологией и соответствовала великим замыслам.

Цитадель мирного времени. А теперь – и военного.

Располагался штаб несколько на отшибе от гарнизона, носившего предсказуемое название Сосновый Бор, ближе к летному полю, что понятно, у развилки дорог. Песочного цвета многоэтажное, а точней – многоуровневое здание в стиле конструктивизма под красно-коричневой железной крышей, утыканной похожими на тотемы антеннами. Где-то там, на самом верху, располагался КП – командный пункт Корпуса. Большая часть антенн принадлежала ему, им возбуждалась и использовалась – для связи с внешним миром и выдачи целеуказаний летящим по разным маршрутам бортам. КП наполнял эфир своим дыханием, своими живыми флюидами, не позволяя самолетам затеряться в океане неба, заблудиться, пропасть и не выполнить приказ. Зона ответственности КП была огромна, а сгинуть в ней представлялось легко.

И эта вершина, этот особо охраняемый пик сегодня оказался покоренным.

КП был взломан, словно консервная банка или какой-нибудь коммерческий банк, когда весь его личный состав, включая дежурную смену, собрался в конференц-зале на ежемесячную читку приказов. Мероприятие проводил сам Командующий корпусом, генерал-лейтенант Горынин, поэтому присутствовать на нем полагалось всем, без исключений. Тем более что сразу после оглашения приказов, а это не больше десяти-пятнадцати минут, все, кто должны, вернулись на свои места и посты. Никто и предположить не мог, что в этом, охраняемом как крепость здании, с особым пропускным режимом – и за такой короткий промежуток времени, может произойти что-то подобное. Однако – произошло.

Едва открыли входную дверь КП, всем в лица ударил сильный поток ветра, что само по себе было странно. В режимном помещении работал кондиционер, и окна не открывались, по определению. То есть, таким было требование документов, определявших степень режимности объектов, и что это означает на практике, в каких конкретных мероприятиях выражается. Для КП было установлено – окна не открывать. И не так, что хочу – не хочу, а исключить технически такую возможность. Вместо решеток на окнах установили бронированные стекла, чтобы ни разбить их, ни проникнуть снаружи на КП было невозможно. Но, как дань уважения технике безопасности при пожаре – и в качестве компромисса, – при чрезвычайных обстоятельствах одно окно все же открывалось. На нем был установлен специальный запор с датчиком, который срабатывал при общем сигнале пожарной тревоги и открывал окно принудительно. В этом случае оно использовалось как аварийный выход, имелась даже специальная веревочная лестница для эвакуации. Однако пожара никакого и в помине не было, а сквозняком тянуло так, что забивало дыхание, и как раз из этого окна, что напротив двери. Створка его оказалась распахнута, и за ним, словно восклицательный знак, вертикальная доминанта, откуда-то с крыши свешивалась толстая альпинистская веревка. Розовая. Веревка мерно раскачивалась, и по ней сверху вниз пробегала волна.

То, что окно раскрыто, тем более веревка за ним – нонсенс для КП Корпуса. И если на окнах нет решеток, еще не значит... Или значит?

– Что за черт! – удивился Главный штурман КП Корпуса полковник Раужев, которого за возраст и опыт все запросто звали Лукьянычем. Он быстро подошел к окну и, глянув вниз, убедился, что лестница на месте и не задействована, а веревка не достает даже до предыдущего этажа. Это означало только то, что использовали ее для проникновения с крыши именно сюда, на КП. Лукьяныч, запрокинувшись, посмотрел вверх. Прикрывавший его лысину боковой начес седых волос при этом съехал и отвалился в сторону острым бликом, серпом на сияющем фоне неба, точно крыло верткой крачки. Веревка свисала с карниза крыши, он ухватился за нее и несколько раз с силой дернул. И, отзываясь на его действия, кто-то невидимый потащил веревку на себя, попытавшись втянуть ее наверх.

– Эй, эй! – закричал Лукьяныч и, моментально обернув канат вокруг ладони, не позволил ему ускользнуть. – На крышу, быстро! – скомандовал он.

Когда усилия с противоположной стороны прекратились, к слову – практически тотчас, он привязал веревку к трубе отопления под окном и, поправив прическу, приказал:

– Ну, а теперь внимательно смотрим, у кого что пропало.

Достав из кармана большой красный платок в крупную клетку, он вытер моментально покрывшийся испариной высокий лоб, тонкие