Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Старый волк-одиночка. Призрак прошлого. Никому не мешает, ладно, однако никто и не рискнет его зацепить. Ну, как такого затронуть? Нарвешься, не поздоровится...

Называют его Полковник, а чаще иносказательно - тот. Ну, тот, который... Уважительно, с большой буквы - Тот. И сразу становится ясно, о ком собственно речь.

И вот эти двое - вчера и завтра, вечер и утро, - сошлись на одном поле.

- У нас наплыв, сами видите, - сказал Жан. - Меняем ордер. Придется потесниться.

Лимбо пожал плечами. Полковник откинулся на спинку стула, забросил ногу за ногу, сделал глоток и лишь потом опустил стакан, с которым пришел, на стол.

Черный армейский ботинок с высокой шнуровкой качнулся вверх-вниз. Толстая кожа, матовый блеск.

Говорить им, в общем-то, не о чем.

Сумерки. У каждого свои.

Лимбо курит тонкую коричневую сигарету с ментолом, дым завивается вокруг его капюшона и по спирали уходит в потолок. Он меланхолично листает планшет. Что он там рассматривает - не разобрать.

Полковник придвигает к себе пепельницу, достает сигарету, потом ощупывает карманы. Зажигалки в них нет, он оглядывается на стол, за которым сидел до того, но там гудит-гуляет лесная вольница. Зажигалку, похоже, уже не сыскать.

- Не найдется у вас огонька?

Лимбо передает Полковнику свою зажигалку. Тот прикуривает, вертит странное, легкомысленное устройство в руках, рассматривая. Баловство, то ли дело его, армейская, но она уже, кажется, все... Сменила пользователя. Чтобы вернуться в Литоралье.

- Благодарю...

Он затягивается, горький дым его сигареты неуловимо пахнет вишневой косточкой.

Странная, будоражащая смесь запахов мяты, вишни и можжевеловых почек.

Пред Лимбо стакан с газировкой.

- Что пишут? - спрашивает Полковник, чувствуя себя обязанным что-то сказать - в качестве компенсации за использование зажигалки. - Какие новости?

Он кивком указывает на планшет.

Лимбо знакомым движением поводит плечом.

- Все то же. Новые санкции... Империя давит...

Полковник молча кивает, соглашаясь, и окутывается клубами дыма. Это позволяет ему на мгновение полностью скрыться из глаз.

- Боюсь, они никогда не остановятся...

- Империи склонны к саморазрушению, - замечает Лимбо. - Рано или поздно все разваливаются...

- Ну, эта еще долго будет нас душить. Мертвая хватка.

- Следовало бы и эту разрушить. Помочь ей, подтолкнуть... В нужном направлении.

- Никогда не заподозрил бы вас в избытке патриотических чувств, - едва заметно, уголками губ улыбнулся Тот между двумя затяжками. Глаза его, кажется, не улыбаются никогда. Улыбка мешает прицеливанию.

- Напрасно, - откликнулся Лимбо. - Нам всем за Державу обидно.

- Правда? К сожалению, пока это невозможно.

- Что невозможно?

- Разрушить империю. Мы слишком ослаблены той еще, прошедшей войной, и не можем выступить открыто. Мы должны ждать, лавировать и накапливать силы...

- Зачем же ждать?

- Мне кажется, я объяснил...

- Я вас прекрасно понял. И все же, повторюсь: зачем нам ждать? Уже сейчас мы могли бы кое-что сделать. Для будущего.

- Что вы, собственно, предлагаете?

- Я бы запустил к ним червя.

- Червя? Какого, черт возьми, червя? О чем вы толкуете?

- Обычного червя, вроде компьютерного вируса.

Полковник смотрит с непониманием.

- Все очень просто, - берется объяснять Лимбо. - Нужно рассчитать, какой параметр, какой ресурс для Империи критически важен. Это может быть вещь, незначительная и совсем неизвестная, от которой, на первый взгляд, вообще ничего не зависит. Которая вне контроля. И нанести по ней удар. Слабый, незаметный, корректирующий. Сделать столько таких воздействий, сколько нужно, чтобы ресурс истощился, а параметр разрушился или изменился таким образом, что в конечном итоге приведет к развалу Империи. Так же, кстати, можно вычислить нашу ахиллесову пяту и усилить ее.

И он перечисляет, что, по его мнению, можно было бы сделать.

Полковник, периодически окутываясь дымом, смотрит на Лимбо внимательно и удивленно. Спрашивает насмешливо:

- И вы могли бы это сделать? Ну, рассчитать тот параметр?

- Я могу написать программу, которая рассчитает, определит и найдет то, что нам нужно. Но понадобятся уточненные данные, закрытые, наверное. И на домашнем компьютере не рассчитать, нужны совсем другие мощности и ресурсы. Как вы понимаете, гораздо большие. Быть может, Суперкомпьютер...

- Знаете что, вы пишите свою программу, а я тем временем подумаю, куда ее пристроить. Кое-что на примете у меня есть.

- Даже боюсь спрашивать, что такое вы имеете в виду...

- Вот и не спрашивайте. Давайте лучше выпьем за нее!

- За удачу!

- И за него...

- За успех!

- Нет, за червя!

Они выпили, каждый своего, после чего Лимбо снова увлекся перелистыванием планшета, а когда поднял от него глаза, полковника за столом уже не было. Как и когда он ушел снова никто не заметил...

Миновал месяц, быть может больше, и они встречаются в баре вновь. Других точек пересечения их жизненных траекторий просто не существует.

Лимбо протягивает Полковнику диск в тонком пластмассовом кожухе. Такие давным-давно никто не использует, но вот Лимбо, почему-то, взял его.

- Что это! - вскинул вопросительно глаза свои цвета булата Тот.

- Вот, скинул вам на болванку. То, о чем мы с вами говорили. Полковник, не делайте вид, что вы ничего не помните!

- Я-то помню...

- Как видите, и я не забыл.

Он кладет диск перед полковником и, не говоря больше ни слова, возвращается к своему столику. Пока идет обратно, какие-то три-четыре шага, раздражение его нарастает по экспоненте. Месяц работы, месяц работы, думает он. Псу под хвост! Он садится и резко оглядывается.

Стол, за которым только что зависал в своем наркозе Полковник, пуст.

И столь же стремительно, лавиной с высоты раздражения, на Лимбо обрушивается радость, и удовлетворение, и что-то еще, гораздо более глубокое.

Хорошо, что никто ничего не замечает. Лимбо ниже опускает капюшон пайты и утыкается в свой планшет. Конечно же, он не забыл. Ждал, ждал...

Странная штука, время. Вот здесь оно ковыляет, худо-бедно, здесь несется вскачь, а здесь, хоть ты тресни, стоит намертво. Кто-то в этом что-нибудь понимает?

В АССИСТ АДМИНЕ время периодически совершало некие судорожные рывки, словно вспоминая свою способность течь и изменяться, но по большей части забывало само себя, наглотавшись успокоительного.

Никто, похоже, и не заметил, как прошло лет десять, или около того.

Внутренний распорядок заведения никак не менялся, за чем неустанно следил Жан. А с чего бы ему уставать? Надо