Фантастика 2026-158 - Максим Арх

проволоку ограждения, образуя лаз, достаточный для проникновения на территорию Объекта и обратно без особых затруднений и опасности для обмундирования. Все знали о лазе, солдаты регулярно использовали, а командиры периодически принимали меры к его окончательному перекрытию. Но лаз, как самораскрывающийся феномен, воскресал вновь и вновь, в конце концов, к нему все привыкли и перестали замечать, как нечто, чего не существует, потому что не должно быть, хотя на самом деле есть.

Артикс протянул часовому руку: - Здорово!

Как парень оказался на земле, как автомат оказался у него, он не понял сам. Просто надо было действовать, и он не медлил.

- Тихо, тихо! – решительно пресек он возможный крик часового. – Снимай ремень!

Бывший часовой, почти земляк, неотрывно глядя на переставший принадлежать ему автомат, исполнил приказание. Артикс стянул ему ремнем ноги, а шнуром от телефона - руки. Оттащил солдата в будку, усадил на полу поудобней, приспособив стенку для поддержки спины. Пилотку его скатал в аккуратный рулончик и заткнул им солдату рот, перекрыв источник возможного тревожного сигнала.

- Будь молодцом, да? – сказал он ему. - Не шуми.

«Вот так, вот так», - подбадривал он себя, пролезая под проволокой. «Вот так, вот так», - подстегивал, шагая к казарме. Он уже не чувствовал усталости и боли - только возбуждение. Он прикасался к сломанному зубу, но его нерв перестал генерировать электрические разряды. Это все уже мало его занимало, стало второстепенным и словно бы вовсе к нему не относилось.

Вот что было главным.

Оружие в его руках. Оно придавало законченность его мыслям.

Оружие в его руках укрепляло его чувства уверенностью в своей правоте – никогда раньше не нуждался он в ней так, как теперь.

Кроме того, у него совершенно не было времени. Он знал, что часовой каждые двадцать минут докладывал по телефону в караулку, значит, его в любой момент могли хватиться.

Артикс шел быстро.

Дорогу, шедшую к воротам Объекта, от аллеи, ведущей к казарме, отделяли три широких гранитных ступени. Он был на средней, когда первые, большие, еще редкие капли дождя ударили его в лицо. Неожиданно, словно не было перед тем мучительных размышлений, окончательных решений и преступных уже действий, новые сомнения тугим клубком ударили под дых. Ноги его подкосились, и он опустился на ступени.

Возможно ли сделать то, на что он решился? Имеет ли он право? Ах, еще не поздно повернуть назад! Еще можно добежать до часового и вернуть все назад…

Но на втором - их - этаже казармы вспыхнул свет. Донесся скрип сдвигаемых коек и почти не расчленяемый на отдельные удары гул спрыгивающих со вторых ярусов тел. В чем дело? Тревога? Ну, конечно, это по его душу. Черт с ними, пусть. Может быть, он ничего и не будет делать. Может быть, только попугает. Может быть… Да, точно, только пугнет, как следует, чтобы штаны обгадили, чтобы на всю жизнь память осталась. Конечно, так, он только припугнет.

Артикс отступил с аллеи, продрался сквозь кусты – особую гордость Спенсера Ричарда Малейкина – и, имея в виду освещенную дверь казармы, прижался плечом к потрескавшемуся стволу старой липы. До лампы под дамской шляпой было не более двадцати метров. Прищурившись, Артикс прочувствовал расстояние. «Словно в тире, - подумалось ему. - Не промахнусь, если что…»

Позиция для стрельбы в самом деле была удобной. Он снял автомат с предохранителя, оттянул затворную раму, глянул на желтевший в магазине патрон и, отпуская крючок затвора, протолкнул патрон в патронник. Почувствовал, что после этих приготовлений недавние сомнения сделались несущественными и отдалились. Он проверил, как учили, положение прицельной планки и, изготовившись для стрельбы стоя, замер в ожидании.

Редкие еще, но очень крупные капли дождя прошивали крону липы насквозь. Они были еще не дождь, а только передовой его отряд, потому беспокоили, но не пугали.

« Выходи строиться!» - раздалась в казарме привычная команда, дверь распахнулась, и на пороге появился Ночной Комбат. Посторонившись от прохода, он, расставив ноги широко и заложив руки за спину, в упор рассматривал выбегавших из казармы солдат. У крыльца рота строилась в колонну.

- Быстрей! Быстрей! Пошевеливайтесь! – командовал Малейкин. Он кусал губы, видимо, нервничал.

Странное дело, звуки в этот миг доносились до сознания Артикса как-то отстраненно, словно и сознание было не его, и звуки его не касаются. Главное – Ночной Комбат, виновник всех бед и за все ответчик. Как удачно стоит! Артикс возблагодарил Бога за подарок.

У него слегка потели руки. Конечно, волнуется. Но ничего, не помеха. Он выжидал, пока из казармы не выйдут главные обвиняемые, Хват, Глот и Шило, простые парни, призванные, как и все на воинскую службу по конституции Страны. Дождавшись, спокойно выдохнул, унял качание автомата и, плавно нажав на спуск, как учили, ударил короткой очередью. Он старался именно плавно, чтобы не сбить прицел. В самом деле, не зря же он ел солдатский хлеб.

Малейкин упал лицом вперед, подчинившись толкающей силе пуль, и Артикс решил, что тот, наконец, перестал существовать, как отдельно живущий и самостоятельно передвигающийся объект.

Сразу после первых выстрелов все оцепенели, пораженные и парализованные испугом. Этих мгновений статичности хватило ему, чтобы отыскать в толпе Хвата и выстрелить в него. Он сам не знал, почему был уверен, что невиновным пули не грозят, что ни одна из них не пропадет даром.

Полыхнула паника. Сотня выбеленных страхом лиц – словно тополиный пух сгустками под лунным светом. «Убива-а-а-а!» - внезапным факелом вознесся крик. Сердца, объединенные одним желаньем – жить, толкнули кровь, насыщенную адреналином. Тела, забывшие о мыслях, обо всем забывшие, занялись бегом. Все – темные и светлые – инстинкты сразу гнали людей от гибельного места как можно дальше, воплощая их естественное, изначально не зависящее от желаний, стремление жить.

Артикс почувствовал себя охотником, который после долгих бесплодных поисков дичи вдруг набрел на стадо кабанов и торопится сразить сразу побольше. Он выхватил взглядом из толпы спину бегущего Шило и послал ему вдогон очередь. И не заметил сквозь автоматную дробь цокот пистолетных выстрелов выбежавшего из казармы дежурного.

Что-то неотвратимо горячее ужалило его в лоб, запрокинув голову под струи крепчающего дождя. В ушах зашумело голосом вырвавшейся из-под гнета воды, но звук, истончившись, почти сразу оборвался. Падая на спину, он увидел сквозь золотисто-алую пелену несшийся по подъездной дороге со стороны Горки светящийся объект. Что-то, то ли внешнее, то ли внутреннее назвало объект причиной его внезапной слабости и, цепенея пальцем, он вдавил курок