Бесконечность - Марцин Подлевский

для которого сама игра была лишь тенью какой-то внутренней, непонятной борьбы, и даже поражение было средством для достижения цели. Торговец немного отступил, но это был единственный жест, на который он решился. Тишина затянулась, а мертвое лицо баронессы застыло, глядя на него ошеломленным, пустым взглядом выжженной черноты.

— Тартусик Фим… — тихо прошептала Тетка, так что только он мог ее услышать. — Что ты наделал…

— Прибытие, — объявила баронесса Сепетес, уходя из кадра. — О да, прибытие. Анализ, уверенность и падение бесконечности.

И это было все.

Они еще успели увидеть, как Кирк смотрит прямо на них с явным сочувствием и отчаянием, а затем связь прервалась.

— О, я напастный, — пробормотал к полному удивлению собравшихся Гам 2.0.

В коридоре «Темного Кристалла» начала медленно формироваться микроглубинная сфера.

***

— Кирк Блум.

Слова, повторенные столько раз, что стали почти мантрой, разносились по залам и постам Крепости Империум. Собравшиеся в ней Деспектум, как и сопровождающий Крепость шаровидный белесый флот, позволяли этим словам, которые были ничем иным, как предвестниками искупления, не затихать и оставаться присутствующими, смешиваясь с шумом механизмов.

Если смотреть на это логически, у них не было больших шансов выжить в Глубине. Их полет тоже зависел от Синхрона, и хотя их поддерживал unctus — Помазанник, они уже потеряли значительную часть своего флота. Они могли бы потерять и Крепость Империум, если бы не пробудившийся Хризалид. Существо, которое было в xenozorium, — так отличающееся от людей и самих Деспектумов, что могло бы сойти за настоящего Чужака, — сопротивлялось Глубине, пытавшейся поглотить пролетающий через нее корабль, и каким-то чудом удерживало его на курсе, заданном самим Хризалидом и ИИ Крепости. Курсе, который вел к спасению.

К счастью, на пути было несколько дыр и искр, которые не нуждались в Синхроне для правильной работы. Тем не менее, в игру вступала постоянная флуктуация. Хризалид, как биологический аналог Прогнозистов Жатвы, передавал Помазаннику предполагаемое местонахождение Блум, но это были ненадежные координаты. Похоже, Кирк перемещалась по огромным областям Выжженной Галактики, и ее поиски могли занять не месяцы, а годы. А Деспектум не были уверены, что у них есть столько времени. Под командованием объединенных Матриц голые андрогинные марионетки на нитках сцеплений продолжали анализировать Зерно — и доступные там крошечные фрагменты данных из Потока и Синхрона, взаимодействуя с самыми совершенными ИИ мобильной станции. Их рваные элохимские одежды и сорванные маски, символизирующие отвержение, казалось, полностью отражали растущее отчаяние их действий. Они потеряли всё, но и могли всё получить.

Неудивительно, что они быстро выловили потерянные сигналы Деспектумов, похищенных Миртоном.

Контакт был слабым и ощутимым разве что Хризалидом, но он был. Во время лихорадочных поисков Кирк Блум они внезапно наткнулись на этот странный, слабый импульс похищенных кораблей. Так они вышли на след главного места сбора флота Грюнвальда, хотя для них это был всего лишь крошечный осколок в Выжженной Галактике.

Однако обнаружение пропавших кораблей заставило Хризалида надолго задержаться в Крепости Империум, обдумывая дальнейшие действия. Сигнал похищенных кораблей не удалось подтвердить ни компьютером, ни механически — их обнаружение было скорее результатом действия некой психофизийной силы, которая после стольких веков исследований, должно быть, находилась также в генах Хризалида Деспектумов. Остановка длилась долго, пока Помазанник не был снова вызван в резервуар, чтобы прочитать волю гибрида многих ксено-рас и генетически преобразованной человеческой расы. Решение было быстрым — передать данные о местонахождении и записать их в Зерно. А затем продолжить поиски.

Крепость Империум приняла приказ со свойственным ей спокойствием. Прошло немного времени, в секторе появилось эхо, и огромная станция с сопровождающим флотом открыла Глубину.

***

Баронесса Сепетес, выйдя из сферы, оказалась в главном коридоре средней палубы «Темного Кристалла», недалеко от входа на мостик.

Как только она ступила на корабль, температура сразу упала. Холодная, которой СверхВечный разрешил хранить часть ее прежней жизни, огляделась по сторонам, и в ее черных глазах можно было заметить что-то похожее на любопытство. Не этого она ожидала от прыгуна, которого Бледная Княжна оставила при себе, наверное, из сентиментальных чувств… или из-за потребности мучить своих бывших товарищей. Второе объяснение Сепетес нравилось гораздо больше. Да, страдание. Страдание, пустота и лед.

Разве не правда, что все виды существования — человеческое, машинное или ксено — не имеют значения? Все существа неважны в контексте пустоты Вселенной. Их существование — всего лишь прихоть случая, математическая ошибка. Мир будет пуст, свет звезд — мертв. Все исчезнет, и каждый поступок перестанет иметь значение. Вот благословенная Бледность — окончательный холод и пустота. Такая судьба ждет то, что в гордыне осмелились назвать Бесконечностью.

Сепетес двинулась вперед, а за ней тянулся легкий след Глубины.

Дверь, ведущая к тому, что она принимала за СН, была закрыта, но для нее это не имело большого значения. В отличие от обычных Холодных — или теней Мертвых — у нее было гораздо больше возможностей. Она протянула синюю, трупную руку и коснулась панели, которая судорожно замигала и внезапно открыла покрытые инеем створки.

Сепетес переступила порог.

Здесь что-то переделали? Баронесса остановилась, не спеша осматривая корабль. Что-то здесь не так, но она еще не была уверена, что именно. Пока что она подошла ближе к тому, кто, по-видимому, носил какое-то имя.

— Тартус, — прохрипела она, вспомнив, как зовут эту жалкую форму. — О, ты не заслуживаешь холода Бледности. Но ты можешь уйти. Я могу предложить тебе ничтожество.

— Спасибо, может, позже, — ответила мерзость, видимо понимая, что она произнесла что-то вроде вежливого приветствия. — Я так понимаю, нужно передать данные?

— Да, — согласилась баронесса, отодвигаясь от него и с интересом глядя на что-то, сидящее в кресле астролокатора. Это была, безусловно, какая-то биологическая форма, хотя только отчасти напоминала человека. — Нет. Потом, — добавила она, заставляя себя сформулировать мысль более лаконично.

— Frigus, — прошептала Малая, наблюдая за ней. Сепетес улыбнулась, но гримаса скорее напоминала трещину на мертвом лице. — Холодно.

— Да, — согласилась баронесса. — Лед пустоты. Холод прощания. Окончательная правда. Ты получишь ее, да. Ты умрешь, чтобы жить и снова умереть, когда все, что должно быть закончено, будет закончено.

— Транскрипт микро… — неуверенно начала Малая, но Тартус прервал ее громким хриплым звуком. Баронесса отвела взгляд от ребенка и посмотрела на торговца.

— Думаю, с помощью ИИ я обнаружил причину отсутствия активности на станциях, — сказал Фим, стараясь, чтобы его голос звучал достаточно твердо и пусто.