Бесконечность - Марцин Подлевский

— Ты любишь… — прошептал он неуверенно, пытаясь понять, что означает это слово. — Ты любишь меня…

— Ты знаешь, что да.

— Тогда помоги мне, — попросил он, и Четверка подошла к нему, прикоснувшись к его руке. Но это вдруг заставило его немедленно отдернуть руку.

— Что-то не так…! — почти крикнул он, нервно оглядываясь по машинной комнате. — Что-то…

— Пикки.

— Что со мной происходит?!

— Успокойся…

— Что… что со мной случилось?! — Он одним движением вскочил с кушетки и встал на ноги.

В тот же момент он пошатнулся, поняв, что стал выше и здесь явно что-то не так. Посмотрел вниз: на свои голые ноги, которые не были его ногами, и поднял руку, которая не была его рукой. Он хотел что-то сказать, но слова замерли у него в горле. Он дернулся и, прежде чем Фибоначия успела отреагировать, упал без чувств на холодный пол корабля Машин.

***

— Мы не можем больше ждать, — сказала капитан Бетти Уиллингхэм. — Датчики «Солнечной Девы» показывают, что в глубине сектора находится какой-то большой флот.

— Да, я знаю об этом, — согласился образ юной Четверки, отображенный в СН. — Они всего в нескольких днях полета от нас. Ньютон знает об этом уже несколько часов.

— Вы знали о них и ничего нам не сказали? — удивленно спросила Уиллингхэм.

— Я не собиралась… мы не собирались это скрывать, — быстро сказала Фибоначия, но Бетти успела заметить, что Четверка нервно сжимает пальцы. Что здесь, черт возьми, происходит? — Примите мои… наши извинения. Я скоро передам вам все данные по этому вопросу.

— Вы уже знаете, что это за флот? — настороженно спросила Бетти. Голо покачал головой.

— Нет. Сигналы слишком размыты. Похоже, что в этом секторе что-то генерируется и влияет на показания. Возможно, это какое-то новое Выгорание, вызванное нашим прибытием сюда. Я упоминала, что мы влетели в Глубину, связанную с ним, верно? — неуверенно спросила она, и эта неуверенность на мгновение ошеломила Бетти. — Возможно, мы таким образом привлекли Выгорание, хотя оно могло быть здесь и раньше… Оно мешает нашим датчикам… — повторила она. — Я… пока ничего больше не могу сказать, простите…

— Фибоначия.

— Да? — спросила явно взволнованная Четверка. Уиллингхэм слегка вздохнула, опираясь обеими руками о перила «кафедры». У нее было ощущение, что она разговаривает не с Машиной, а с очень нервной человеческой девочкой-подростком, и это начало ее серьезно беспокоить. В основном потому, что эта девочка имела на борту Оружие.

— Давай поговорим, — предложила Бетти своим сладким, ангельским голоском. Во всей СН «Солнечной Девы» воцарилась полная тишина, как будто экипаж почувствовал, что происходит. — Ты нервничаешь. То, что произошло недавно, расстроило нас всех… и поэтому мы должны успокоиться. Нужно принять решение, отправимся ли мы в сторону этого флота. «Солнечная Дева» может долететь туда, но я не уверена, что…

— Прости, — быстро перебила ее Фибоначия. — Он уже… прости, но я должна… Я свяжусь с тобой, ладно? Извини.

Голо затрещало и исчезло. А экипаж «Солнечной Девы» с удивлением увидел, как их маленький ангел с вьющимися светлыми волосами ударил кулаком по перилам и выругался как сапожник.

***

Следующее пробуждение длилось гораздо дольше первого.

Он был, прежде всего, обездвижен: прикреплен к чему-то, похожему на операционный стол, окруженный Машинами третьего уровня. Они напугали его меньше, чем стоящие рядом, спокойно смотрящие на него Четверки — мужского и женского пола, хотя и не отличающиеся друг от друга внешне. Ни один из них не напоминал Фибоначию — уникальный экземпляр, созданный специально для него, — но их характерная черта, эта слишком совершенная красота, бросалась в глаза.

Он дернулся и застонал.

— Пикки!

— Где… — пробормотал он, пытаясь посмотреть в глаза юной Четверке, которая вышла вперед из наблюдающей за ним и изучающей его группы. — Я… кто я…

— Послушай, — сказала она твердым, решительным голосом. — Это все еще ты. Пикки Тип. Но ты умер. Ты умер и снова существуешь, понимаешь?

Он не ответил. Только смотрел на нее, охваченный страхом, который, казалось, усиливается.

— Ты не можешь так себя вести, Пикки, — сказала она. — Тесеррактные компьютеры… ты вызовешь сбой. Ты должен успокоиться. Ты должен принять то, чем ты стал, или полностью отключиться, понимаешь?

— Отключиться…? — пробормотал он. Фибоначия сжала губы, как будто хотела взять назад только что сказанные слова.

— Не думай об этом сейчас, — быстро бросила она. — Я все тебе… объясню, только успокойся. Не думай о… теле, ладно? Думай, что ты не оно… а внутри него. Ты можешь это сделать? Пожалуйста…

Тип закрыл глаза. Он вздохнул, не осознавая, что делает это впервые. Но когда дыхание вернулось, вернулся и разум. Внутри, сказала она. Я внутри. Она сказала, что я внутри.

— Ты умирал, — снова услышал голос Четверки. — Поэтому я попыталась сбросить то, чем ты был, в vinculum, в Связь. С людьми этого никогда раньше не делали… не считая попыток машинного импринта. И, по сути, это и произошло с тобой. Я думала, что это не сработало. Но ты все-таки здесь.

— Я здесь… — прошептал он, но все еще не открывал глаз. — Я здесь…

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал особенно спокойно и уверенно. — Я знаю, что ты чувствуешь это… по-другому. Но ты все еще существуешь. Ты был… перенесен в машинный суррогат. Теперь это твое тело, пока мы не найдем что-то получше. Хотя я поостереглась бы… вытаскивать тебя из него. Не знаю, что может случиться… возможно, тебе придется остаться в нем.

— Зеркало, — сказал он дрожащим голосом. — Я хочу увидеть…

— Пикки, сейчас не лучший момент для этого.

— Я хочу увидеть себя, Фибоначия, — сказал он, наконец открыв глаза. — Пожалуйста.

Четверка не ответила, только слегка кивнула головой и посмотрела на одну из присутствующих в комнате Троек. Машина, немного напоминающая Аро, подала ей что-то, что должно было быть подготовлено заранее: обычное металлическое зеркало с опцией глубокого трехмерного изображения. Фибоначия взяла его в руку, а затем вытянула руку вперед и отстегнула фиксаторы, удерживающие Типа.

— Ты уверен? — спросила она, но Пикки уже протянул руку и взял зеркало. Он