Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

сарай… В нем раньше шпалы хранились, а потом их наши саперы разобрали на постройку блиндажей… Так вот в сарае двое… Техник-интендант 2-го ранга Воронов. И с ним лейтенант внутренних войск НКВД Егоров… Я их по голосам узнала…

— И что? — спросил я тише.

— Они говорили о вас! — выдохнула она с широко раскрытыми глазами. — Лейтенант сказал: «…доклад должен быть конкретным. Не» Жуков инспектирует', а с кем он встречался, какие приказы отдавал, особенно — необычные…«. А Воронов говорил, что доступа к таким сведениям у него нет… А потом лейтенант сказал… — Она замялась, явно стараясь вспомнить дословно. — Сказал: 'Не забывай, твоя шея уже в петле. Либо ты даешь то, что нам нужно, либо мы тебя выбросим на свалку. И не просто выбросим, а сдадим ИМ. Понял?..»… Я испугалась, что они обнаружат меня и убьют, и никто ничего не узнает. Вот и убежала… Они, кажется, все еще там…

Ни кто такой техник-интендант 2-го ранга Воронов, ни кто такой лейтенант внутренних войск НКВД Егоров я понятия не имел, но, если верить Зине, они толковали обо мне. Причем один явно шантажировал другого.

«Выбросим на свалку… И не просто выбросим, а сдадим ИМ» — кому это ИМ? Финской военной разведке или, наоборот, нашей контрразведке? И то и другое означало, что в расположении 50-го стрелкового корпуса есть как минимум один враг…

— Ты правильно сделала, Зина, что сказала мне об этом, — сказал я.

— Я ведь понимаю, — кивнула она, и в ее взгляде читалась не детская решимость. — И еще, Георгий Константинович, этот Воронов вчера помог нашему санитару Мишкиной доставить раненных бойцов. Так вот, Мишкина сказала, что появился он со стороны финских позиций…

— Спасибо! — отрезал я. — Ступай! И никому ни слова.

Она кивнула еще раз и, оглянувшись, быстро зашагала обратно к санчасти. Я повернулся к Трофимову. По лицу его было видно, что он не только все слышал, но и понял, о чем речь не хуже меня.

— Старый склад шпал… Это где?

— Неподалеку, товарищ комкор. В двухстах метрах, в овраге… Здесь раньше узкоколейку тянули…

— Давай туда! Бегом, но тихо!

Мы двинулись быстрым шагом, не бегом, чтобы не привлекать внимания, но и не теряя ни секунды. Трофимов вел короткими тропками, в обход постов. На ходу я продолжал обдумывать ситуацию…

Техник-интендант 2-го ранга Воронов… Лейтенант внутренних войск НКВД Егоров… Интересный у них разговор, если один грозится сдать второго неведомым ИМ…

И все это — под боком у штаба 50-го стрелкового корпуса, в разгар наступления. Один шантажирует другого, требуя сведений обо мне… А значит, я не могу просто так взять их обоих и сдать в особый отдел. Ведь в этом случае я останусь слеп…

Воронов, по словам Зиночки, «появился со стороны финских позиций». Это могло означать что угодно — заблудился или ходил на контакт со связным. Однако в сочетании с угрозами лейтенанта картина становилась мутной и опасной.

Трофимов жестом указал вниз, в засыпанный снегом овраг. Там, среди зарослей молодого ельника, виднелось почерневшее от времени дощатое строение — тот самый старый склад. Мы залегли на краю оврага. Метрах в трех щелястой стенки сарая.

Сначала было тихо, но потом до нас донеслись приглушенные, но отчетливо слышные в морозном воздухе голоса.

— … я не могу дать того, чего не знаю! — произнес первый, почти плачущий мужской голос. — Я же говорю, я вижу только ведомости!

— Ведомости — тоже информация, — с оттенком презрения ответил другой тоже мужской, но молодой и жесткий. — Кто, куда, сколько. Сопоставь. Думай, если умеешь. Или ты хочешь, чтобы уже завтра финская разведка получила о тебе весточку? С пометкой «предатель, готов к перевербовке»?

Молчание. Потом первый голос, сдавленно произнес:

— Я… я попробую…

— Я тебе помогу. Нам нужны карты, которые он привез из Ленинграда. И не завтра, сегодня. До рассвета. Через два часа здесь же. Принесешь — свободен. Нет. Не жалуйся. И помни — за тобой следят. Не только я.

Послышались шаги, скрип снега. Один из них уходил. Я подождал, пока он удалится и кивнул Трофимову. Тот, как тень, бесшумно соскользнул в овраг и скрылся, присев в зарослях молодняка. Осталось только ждать. Через минуту из склада показался второй.

Шагал неуверенно, постоянно оглядываясь. Толстый, неуклюжий. Вряд ли это лейтенант ВВ НКВД. Не прошел он и десяти шагов, как из-за сосны вышел Трофимов, преградив путь. Коренастая фигура ординарца выглядела несокрушимой.

Толстяк остолбенел. Попытался было сдать назад, но тут я, не спеша, скользнул по краю оврага и спустился к ним. Оглянувшись и увидев меня, толстяк словно окаменел. Из горла его вырвался бессвязный вопль.

— Техник-интендант 2-го ранга Воронов? — спросил я тихо, но так, чтобы каждое слово пробрало до печенок.

Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— С кем вы только что разговаривали?

Воронов затрясся. Слезы выступили на глазах.

— Товарищ комкор… я… я не хотел… они меня завербовали… и те, и другие…

И захлебываясь словами, он выложил всю историю своего падения. Фигурировали карточные долги, продажа казенного имущества, какая-то Маня, художник Вяйнямёйнен, баня на Кронверкском, финские марки, золото…

Я слушал, не перебивая. Картина вырисовывалась довольно малопристойная. Мелкая сошка, втянутая в игру разведок и теперь мечущаяся между молотом и наковальней. Он был не столько врагом, сколько трусливым подонком.

— Заткнись и слушай, — оборвал я поток его слов. — Твое положение понятно. Сейчас у тебя есть один шанс выжить и не оказаться расстрелянным в качестве шпиона. Ты будешь делать то, что я прикажу. И ровно так, как я прикажу. Как понял?

Сработали рефлексы военного человека. Воронов, как мог, вытянулся по стойке смирно. Приложил дрожащую ладонь к шапке.

— Есть делать то, что вы прикажете, товарищ комкор!

— Через два час ты должен принести сюда карту. Как ты собираешься ее добыть?

— Я… я не знаю, товарищ комкор…

— Допустим, — сказал я. — Трофимов, проводи гражданина в сарай. Глаз с него не спускай.

Мне этот предатель был не нужен. Пусть им занимаются особисты. А вот выяснить, что за фрукт этот лейтенант ВВ НКВД Егоров, кто именно за ним стоит и какую цель на самом деле преследует слежка за мной — не мешало бы.

Я вернулся в расположение штаба и через полтора часа вернулся в бывший склад для шпал. На мне был полушубок и шапка, без знаков различий. В руке я держал рулон бумаги. Разумеется, это была не новая карта вражеских укреплений, а просто имитация.

Она нужна была мне, чтобы не насторожить Егорова, или кто он