Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

А я свое дело сделал и вернулся в блиндаж, выделенный мне под жилье. Трофимов предложил заварить чаю, но я отказался. Да начала артподготовки оставалось чуть больше часа. Надо было поспать хоть немного.

Карельский перешеек, участок прорыва 50-го стрелкового корпуса

Когда на рассвете я появился на командном пункте артиллерии корпуса, там стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием печки и шелестом бумаг. Начарт корпуса комбриг Дмитриев, с секундомером в руке, смотрел на скачущую стрелку.

На стене висела карта, составленная по данными разведки, в том числе и воздушной. У телефонов и раций замерли связисты. Дмитриев кивнул дежурному. Тот нажал кнопку полевого коммутатора.

— Всем подразделениям. Огонь.

Земля вздрогнула не сразу. Сначала пришел звук — низкий, раскатистый гул, словно где-то далеко проснулся от тысячелетнего сна вулкан. Это открыли огонь дивизионы большой мощности РГК.

Снаряды 280-мм мортиры Бр-5 402-го дивизиона и 203-мм гаубицы Б-4 460-го дивизиона, весом в центнер и больше, летели по навесной траектории. Первый залп обрушился на ДОТы «Миллионер», «Поппиус» и «Тертту».

Не единовременным залпом, а каскадом громоподобных выстрелов, растянутых на секунды. Глухие, сокрушительные удары, от которых содрогнулся воздух. Это была не столько стрельба, сколько работа стальных гигантов, методично дробивших бетон.

К ним присоединился гаубичный артиллерийский полк РГК, в составе которого были 152-мм гаубицы МЛ-20. Они вели огонь чаще, яростнее. Боезапас опустошился за первые десять минут, и расчеты, не разгибаясь, подтаскивали новый.

Били не только по ДОТам второй очереди, но и по засеченным узлам связи, командным пунктам, скоплениям резервов в ближнем тылу. Настал черед корпусной артиллерии. 122-мм гаубицы А-19.

Их цели были точечными. В задачу входило разрушение наблюдательных пунктов, подавление выявленных артиллерийских позиций финнов. Огонь велся не по площадям, а по координатам из «паспортов целей».

На переднем крае заговорила дивизионная и полковая артиллерия. 76-мм полковые пушки, 120-мм полковые минометы, 45-мм противотанковые пушки, выдвинутые на прямую наводку.

Это был уже сплошной, бушующий огненный шторм. Легкие орудия и минометы обрушили шквал свинца и стали на первую линию траншей, ходы сообщения, пулеметные гнезда. Снег испарился, земля вздымалась черными фонтанами.

Сотни разрывов слились в сплошной грохот, в котором уже невозможно было различить отдельные выстрелы. Финны попытались подавить огонь наших батарей с воздуха. В небе показались финские бомбардировщики, но не тут-то было.

В работу включились наши зенитные орудия, 37-мм автоматические пушки 61-К и счетверенные «Максимы» на зенитных станках. Выпущенные ими трассирующие снаряды и пули прошивали небо над передним краем, создавая огненный заслон.

Наблюдательный пункт артиллеристов на высоте 65.5 работал как нервный узел. Стереотрубы и бинокли были направлены на цели. Корректировщик, увидев, что один из ДОТов еще подает признаки жизни, прокричал в рацию:

— Цель 17! Недолет сто! Добавить угол!

И через тридцать секунды следующий 203-мм снаряд уже взорвался у амбразуры. К половине седьмого дым и пыль над финскими позициями образовали непроглядную завесу, только огонь не стихал. Он менялся, переносился, но не прекращался.

Это была не просто артподготовка. Это было тотальное подавление самой способности противника к сопротивлению. Причем — не только за счет массированности ведения огня, но и благодаря точности.

Каждое орудие, от гигантской Бр-5 до сорокапятки, знало свою цель и било по ней, экономя снаряды и превращая инженерное чудо «линии Маннергейма» в лунный пейзаж из воронок, щебня и искореженного металла.

Грохот стоял такой, что в ушах звенело даже в глубоком тылу. Земля непрерывно дрожала. Воздух стал густым, едким от запаха гари и взрывчатки. Как себя чувствовали финские солдаты в траншеях, можно было только гадать.

Артиллерийская канонада, бушевавшая почти час, начала стихать. Артиллеристы перешли к методичным, прицельным ударам по еще огрызающимся огневым точкам противника. Вот только противнику радоваться было пока рано, ибо в наступившей относительной тишине послышался новый звук.

Глава 17

Это был нарастающий, нестройный гул десятков авиамоторов. С востока, едва различимые на фоне серого неба, шли эскадрильи. Первыми, на бреющем полете, пронеслись истребители «И-16» из 59-й истребительной авиабригады.

Их задачей было очистить небо от вражеской авиации и прижать к земле финские зенитные точки. Следом, чуть выше, шли «Чайки» — «И-153» 7-го истребительного авиаполка, но сегодня они были вооружены не только пулеметами.

Под их крыльями висели мелкие осколочные бомбы АО-10 и выливные авиаприборы ВАП-500 с ослабленной химической смесью. Ею «опрыскивали» деревья в глубине финской обороны, с целью выкуривания «кукушек».

Однако главный сюрприз ожидал противника в третьей волне. В воздухе показались совершенно непривычные для этого времени силуэты. Это были прототипы бронированного штурмовика «ЦКБ-55», еще не получившего впоследствии знаменитое название «Ил-2».

Ширококрылые с угловатыми кабинами «летающие танки». Это была опытная партия из шести машин, срочно переброшенная с испытательного полигона под Москвой, по личному распоряжению Сталина. Видимо, после моего доклада.

Пилоты «ЦКБ-55», он же «БШ-2», были лучшими из лучших, прошедшими ускоренный курс. По радио с КП авианаводчика, находившегося на переднем НП рядом с командиром штурмового батальона, пошел сигнал:

— «Ястребы», цель — траншеи перед квадратом 38–50. Прямо перед вами. Вперед.

«И-153» первыми ушли в пике. С характерным воем они проносились над самыми верхушками елей, почти цепляя их, и в упор, с высоты 50–100 метров, расстреливали из пулеметов видимые огневые точки и сбрасывали бомбы.

За ними, чуть медленнее, но неотвратимее, пикировали прототипы «Ил-2». Отбомбившись, они заходили на второй круг, строча из пулеметов и пушек, от сплошного огня которых не спасали укрытия.

Ну что ж, одни изменения, внесенные благодаря моей настойчивости, автоматом повлекли за собой другие. Фоторазведка дала подробную карту укреплений. Артиллерия, по координатам на этой карте, разрушила долговременные укрепления и подавила артиллерию.

Теперь авиация, пользуясь теми же данными, а также — сведениями, полученными от наземных наблюдателей, точечно вычищала то, что осталось — живую силу врага в траншеях. Точнее — едва живую.

Финны, пережившие артобстрел и только-только начавшие выползать из укрытий, чтобы занять позиции, попали под новый, неотвратимый удар с воздуха. Против штурмовиков, летящих над самыми кронами, не было спасения в открытых траншеях.

С наблюдательного пункта я видел в стереотрубу, как целые участки финских траншей на нашем участке превращаются в развороченные полосы земли. Вряд ли там было теперь кому и из чего отстреливаться.

И все-таки, только пехота могла окончательно выбить противника с занимаемых позиций. Ровно в семь ноль ноль, когда последние «Илы» выбирались из пике и уходили на аэродром,