Тьма у трона - Элиот Лилит

Так и кончается жизнь. Так и гаснет солнце.

Он вышел на улицу в одном мундире и замер, по колено зайдя в черный снег. Куда идти? В какую сторону? Он ничего не видел. Холод заглотил ноги и пополз выше. Он вспомнил старый сон о заснеженной дороге и позавидовал глупцу, которому повезло замерзнуть до смерти у подножия трона.

Алексей едва почувствовал, как кто-то сжал его руку. Все тот же холод. Все та же тьма.

– Что случилось? – Короткий серебряный проблеск. – Я слышал крики. Ты…

– Я уезжаю. – Он повернул голову и увидел пятно цвета в царстве тьмы. – Теперь – насовсем.

Александр заглянул ему в лицо и ахнул:

– Это… это он сделал?

Алексей не ответил.

– Это ужасно, – голос Александра соскользнул в шепот. – Мне так жаль. Господи, как же так можно…

Закрыв глаза, Алексей мог представить, что он снова мальчишка и мягкая материнская ладонь вот-вот огладит щеку, которую он ободрал о ветку в лесу, пытаясь сбежать от собственной тени. Но тот мальчик остался в своем темном одиноком прошлом, а жалеть горького потерянного мужчину уже поздно.

– Все в порядке, – солгал он.

– Ничего не в порядке! – голос Александра задрожал. – Ты этого не заслужил. А теперь ты уедешь, и я останусь совсем один. И…

Алексей смотрел, как он борется с собой. Такой добрый и такой несчастный…

– Это неправда. У вас есть ваша жена, ваша матушка, вся ваша семья. И даже если они не всегда могут позаботиться о вас, вы должны позаботиться о них.

Если бы Алексей мог взвалить его ношу на себя – сделал бы это без колебаний. Но судьба распорядилась иначе.

– Я уезжаю, – повторил Алексей тихо. – Так что, пожалуйста, позаботьтесь о его величестве вместо меня. Он… он во многом ошибается. Он ошибается в вас. Но он все еще тот человек, которому мы поклялись служить и который обещал защитить наш завтрашний день. Я уверен, однажды он поймет… Пожалуйста, Александр, пообещайте мне это. Пообещайте, что хотя бы вы его не оставите.

– Я не понимаю, – прошептал Александр. – Как после всего этого ты все еще его не ненавидишь? Ведь он неправ. Теперь ты видишь, как он неправ. И, может быть, был неправ все это время.

Алексей вздохнул. Правда была такой простой, что в нее было сложно поверить.

– Мне давно уже неважно, прав он или нет. Когда-то он протянул руку и вытащил меня из тьмы. Я искал смысл, и он дал мне его. Вот и все.

Только это имело значение.

– Это нечестно, – прошептал Александр. – Почему ты… почему… Все не может кончиться так!

– Все однажды заканчивается. – Алексей сжал его руку. – Но пожалуйста, Александр. Пожалуйста, не оставляйте его.

Александр сделал глубокий вдох.

– Конечно. Конечно, я обещаю.

И вдруг Алексей увидел, что стоящий перед ним человек давно уже не похож на мягкого солнечного мальчика, о котором он заботился в Гатчине. Под серым небом этого дождливого холодного города Александр превратился в усталого молодого мужчину с заострившимся бледным лицом и потускневшими золотыми локонами. Только глаза остались прежними – голубые, как июньское небо.

Цесаревич Александр. Его единственный друг.

– Прощайте, – быстро сказал Алексей. – Я… Прощайте.

У ворот его ждал Кутайсов.

– Мне велено препроводить вас до заставы, – сообщил он любезно.

Алексей не почувствовал ни злости, ни ненависти. Он слишком устал.

Лошадиные копыта с хрустом месили сугробы. Постепенно в мир возвращались краски. По небу растеклась рассветная синь, зажглись оранжевым теплом окна заснеженных домишек, зазеленели у дверей колкие еловые ветви. Алексей даже почувствовал отголосок раздражения – можно подумать, он без конвоя из города не выедет. Да какой конвой – проклятый брадобрей со своей маслянистой улыбкой. Вот уж по кому Алексей скучать не будет…

– Вам необязательно меня провожать, – он постарался проговорить это насмешливо, но вышло просто устало. – Я в городе задерживаться не намерен, а если бы был, вы бы меня не удержали.

– Да что вы? – изумился Кутайсов. – А по-моему, вас сейчас и сопливый мальчишка бы удержал.

Рассеченную щеку дергало. Верно – Алексей покинул зачарованный замок уже на рассвете, тьмы в жилах не было. Но что он, с этим вылощенным лизоблюдом не сладит? Алексей наградил Кутайсова ледяным взглядом и подстегнул лошадь. Та было рванулась, но Кутайсов с неожиданной ловкостью перехватил поводья. Алексей схватил его за запястье и предупреждающе сжал.

– Уберите руку, или я вам ее сломаю.

Он не понял, как это произошло, но Кутайсов рывком извернулся, и в следующую секунду уже он сдавил запястье Алексея так, что огненная боль прострелила от пальцев до локтя. Лошади беспокойно заржали.

– А может, это мне следует сломать вам руку? Глядишь, хоть тогда перестанете их распускать.

Не страх лишил Алексея дара речи. В движении было что-то неуловимо знакомое. И тут он понял.

«Нет, это просто смешно…»

– Только не говорите, что в перерывах между бритьем царственной бороды и хапаньем взяток вы нападаете на прохожих в подворотнях.

– Я много чего делаю, когда не занят службой его величеству, – огрызнулся Кутайсов. – В том числе – оказываю услуги кому надо. А люди оказывают услуги мне. Именно на этом держится общество, а не на криках и угрозах.

Он так и не выпустил руку Алексея. Пульсирующая боль расцветала все ярче. И все равно – с губ сорвался хриплый смешок. Нет, это же нелепо… Алексей еще надеялся, что все как-то обернется дурной шуткой.

– Да где вы могли выучиться драться? Вас так часто пытались поколотить?

Нет, больно отточенные навыки. Странно, что он раньше не обратил внимания: когда они сцепились в последний раз, рука Кутайсова так быстро нашла его горло… Да и должен же он был где-то научиться метать ножи…

Кутайсов ощерился.

– Я много где был и много чему учился. Павел Петрович, знаете ли, всю жизнь прожил с убеждением, что однажды мать попытается его убить. Разумеется, он был готов заплатить за самое экстравагантное европейское образование. Несколько лет путешествуя по миру с полными карманами, можно приобрести очень много полезных навыков.

Александр однажды сказал, что Кутайсов еще всех их удивит. Но чтобы так… Какое тут удивление – это уже самое настоящее безумие. Алексей попытался представить этого надутого индюка постигающим искусство уличных драк где-нибудь в Париже, и, согнувшись в седле, расхохотался.

Ранние прохожие с удивлением оборачивались на парочку странных всадников.

– Что с вами, бедный вы человек? – голос Кутайсова сочился приторным участием. – Тронулись рассудком от того, что его величество вас выдворил?

Эти слова отрезвили лучше, чем боль, но, когда Алексей выпрямился и уставился