Тьма у трона - Элиот Лилит

«Александру придется все рассказать его величеству, – подумал Алексей с глухим отчаянием. – И его величество должен поверить. Должен!»

Бонапарт рассмеялся.

– Увы, пока что я лишен роскоши распоряжаться своим временем так свободно. Сами видите, какая у нас здесь обстановка, – он обвел разрушенную улицу многозначительным взглядом. – Но, может быть, ближе к лету… Ах, ну вот. Стрелки снова в движении.

И правда. Люди вокруг снова двигались, хоть и медленно, будто вязли в густой патоке. Цвета начали блекнуть, и только Бонапарт все так же горел алым сукном своего камзола.

– Берегите себя, ваше величество, – распрямлявшееся пространство оборвало голос первого консула тихим шелестом.

И вот они уже были в зале Михайловского замка. Гости снова пили, танцевали и смеялись. Пока лишь пара голов повернулась к распростертому на полу цесаревичу и склонившемуся над ним императору. Тот тряхнул сына за плечо. Веки Александра затрепетали.

– Ваше высочество, извольте встать, – в голосе императора звенела сталь. – Нам нужно поговорить.

Глава 37

Ее сын

– Что случилось? – пробормотал Александр, пока они пытались поспеть за стремительным шагом императора. – У меня будто мир перед глазами взорвался.

– На Первого Консула было покушение, – буркнул Алексей. – И что-то странное случилось со временем – и в Париже, и здесь.

Очень может быть, что эти два события соединяла связь между Александром и Бонапартом, но на это Алексей указывать не стал. Незачем сыпать соль на рану.

Александр споткнулся и упал бы, не подхвати его Алексей.

– Покушение? На Бонапарта?

– Неудавшееся. Он в полном порядке.

– Жаль, – Александр выдохнул это так тихо, что даже Алексей едва разобрал.

Но оба вздрогнули, когда сильно обогнавший их император бросил на сына ледяной взгляд через плечо.

– Так ваше высочество нынче одобряет смену власти путем цареубийства?

Александр побелел так, будто снова собрался падать в обморок.

– Разумеется, нет. Но Бонапарт и не король. Его власть не дарована Богом, он захватил ее силой.

– Для человека, чью жизнь Первый Консул спасал уже несколько раз, вы демонстрируете прямо-таки поразительную неблагодарность. – Император со звучным хлопком распахнул дверь в кабинет.

Александр покосился на Алексея, но тот отвел глаза. Если бы только можно было передать все, что произошло, силой мысли…

– Ваше величество? – Александр переступил порог так настороженно, будто ждал, что тот вот-вот обернется ядовитой змеей и бросится на него. – О чем вы хотели поговорить?

– Об этом самом! – император сердито обернулся к сыну, и Алексей, вошедший следом, поспешил затворить за ними дверь. – Я долго мирился с вашей скрытностью, но уж о том, что связано с первым консулом, вы мне сообщать обязаны. Один раз я закрыл глаза на ваши интриги с Шевалье, но вы, похоже, не понимаете по-хорошему.

Алексей взглянул на черное небо за окном и поежился. Лучше бы он остался с другой стороны порога…

– Я надеюсь, вы не подозреваете меня в интригах с Бонапартом, – Александр говорил тихо, но с отчаянной непреклонностью. – Он последний человек, с которым я стал бы иметь дело. И вам тоже не следовало бы.

Алексей бы на его месте поостерегся сейчас говорить такое императору. Гневно стиснутые кулаки и часто вздымающаяся грудь отлично передавали его настроение.

– Вы ведете себя как упрямый неблагодарный мальчишка. Откуда у вас столько ненависти к Франции? Моя незабвенная матушка внушила?

– Ее величество здесь ни при чем. – Алексей не мог поверить, что Александр все еще пытается что-то доказать. Обычно пары суровых реплик отца хватало, чтобы тот прикусил язык. – И Франция тоже. Все дело в нем, неужели вы сами не видите? Он опасен и не принесет миру ничего, кроме войн, разрушений и тьмы. Он…

– Ну довольно! Если я захочу послушать о том, что Бонапарт – дьявол во плоти, то испрошу аудиенции у папы римского. Располагаете вы чем-нибудь кроме пустых обвинений?

«Скажи ему, – взмолился Алексей. – Ну скажи же ему, что произошло».

Император убедил себя в том, что Бонапарт – последняя надежда человечества. Александр видел в нем смертельную угрозу для мира. Алексей понятия не имел, кто из них прав, но знал одно: он никогда не простит Бонапарту того, что тот сделал – или пытался сделать. Здесь не было ничего абстрактного: ни добра со злом, ни даже тьмы со светом. Только Александр, всхлипывающий у него на плече, как ребенок.

Однако Александр сказал совсем другое:

– Он был на Изнанке, когда в том году на город напали твари из разлома.

– Да что вы? Разумеется, он там был! Кто, по-вашему, остановил вторую волну?

– Нет, вы не понимаете! – лицо Александра мучительно исказилось. – Он был там с самого начала. Даже раньше. Я его чувствовал. Поэтому я…

– Поэтому вы передали командование князю Чарторыйскому и едва-едва добрались до Дворцовой площади, а доканчивать вашу работу пришлось Александре? – усталое разочарование в голосе императора потеснило гнев. – Ну полно. Одно дело – растеряться в сражении. Но имейте храбрость хотя бы взять за это ответственность.

– Но это правда! – У Александра загорелись щеки. – Я могу поклясться, что он уже был там, когда вы схлестнулись с тем чудовищем!

– Это все слова, – император снова начинал злиться. – Мало ли что вам померещилось! Предоставьте мне хоть одно доказательство, от которого нельзя отмахнуться. Одно-единственное!

Александр замер, будто на краю обрыва. В его глазах бурлило голубое безумие. Алексей испугался, что сейчас он скажет что-то настолько непоправимое, что это разобьет всю их реальность на осколки.

Но миг прошел. Александр прерывисто выдохнул и прижал ладонь к губам. В приглушенных сдавленных словах не было никакой силы, только мольба.

– Ну почему вы просто не можете мне поверить? Я же ваш сын.

Губы императора медленно искривились. Он покачал головой.

– Вам следует спросить себя, почему родной отец вынужден сомневаться в каждом вашем слове. Вы не похожи на меня, Александр. Вы не похожи даже на Константина. Я не мог винить за это ребенка, которым вы были, но могу презирать мужчину, которым вы стали. Вы гораздо больше ее сын, чем мой.

Алексей понял, что его величество говорил не про Марию Федоровну. И еще – что это, должно быть, самые жестокие слова, которые он слышал из уст императора.

Александр опустил голову, как преступник, которому зачитали смертный приговор. Он не спорил и не возражал. От этого безмолвия у Алексея совсем перехватило дыхание.

Император покачал головой.

– Идите. Теперь я вижу, что нам не о чем разговаривать.

Не поднимая головы, Александр вышел. Алексей рванулся было следом, но замер. Обернулся.

– Ваше величество, могу я…