"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

не позволял себе говорить с ней в таком тоне. Ярость затопила сознание, оставив единственное желание: поставить наглеца на место. Неважно, прав он был или нет, последнее слово должно остаться за ней. И для этого любые средства хороши.

— Вот, значит, как ты теперь заговорил! — презрительно произнесла княжна, надменно глядя на Веретенникова. — Едва отец посулил тебе работу и деньги, ты сразу почувствовал себя важным человеком: еще бы, главный конструктор самолётов. Решил, что можешь теперь меня поучать. А кто ты такой, чтобы позволять себе так говорить со мной? Ничтожество! Забылся? Кем бы ты был, если бы не я? Чем бы сейчас занимался? Всё, что ты сейчас имеешь, ты получил благодаря мне. А в ответ…

Варя не стала договаривать. Повернулась и пошла к выходу. И уже у самых дверей швырнула за спину:

— Мизерабль!

Это слово прозвучало будто плевок, пощёчина. Андрей покачнулся, будто от удара, а когда оправился, Варвары в гостиной уже не было.

На душе было гадливо. Так, будто в дорогой позолоченной обёртке обнаружилась известная субстанция. Но лекарство известно: работа. Новый мотор сам себя не соберёт, надо подниматься и ехать. До полудня не так много времени.

У выхода встретился дворецкий.

— Степан! — спросил Андрей, — ты знаешь, где в Алуште сдают квартиры в наём? Или, может, посоветуешь хороший пансион?

— Вы собираетесь съехать, господин Веретенников? — осведомился домоправитель.

— Да, я не хотел бы дальше стеснять его светлость.

— В таком случае, я советую поселиться в пансионе госпожи Ведерниковой. Он расположен на восточной окраине Алушты, найти его легко. Комнаты чистые, удобные, и стол неплох. Плата за проживание по карману не всем, но вам об этом беспокоиться не стоит. Зато все до единого жильцы приличные, культурные люди. Абы кого госпожа Ведерникова к себе не пускает. Если у вас возникнут проблемы, сошлитесь на его сиятельство. Я доложу князю о вашем решении.

* * *

С пансионом всё уладилось почти мгновенно. Андрей получил двухкомнатные апартаменты и трехразовое питание за двести пятьдесят рублей в месяц. Оставил в комнатах вещи, взятые с собой на первое время, и укатил в мастерские. И стоило только увидеть верстак с разложенными на нём деталями, как все проблемы и горести тут же отошли на задний план.

Чертежи для сборки не требовались: Веретенников и без них прекрасно помнил конструкцию мотора. Нельзя сказать, что паровик был таким уж простым, но если рука набита, если имеется достаточный опыт, то и сложности особой нет.

Андрей вырезал из паронита[1] хитрые прокладки, проложил между цилиндрами и картером, тщательно затянул болты. Соединил шатуны с поршнями, установил их в цилиндры.

Перевернул конструкцию.

Набил прорези сальника шнуром с графитовой пропиткой, положил на опоры коленчатый вал, установил крышки опор, закрепил шатуны на шейках коленвала и, в завершение, закрыл поддон картера.

Снова перевернул мотор.

Всё так же, с паронитовыми прокладками, поставил на место крышки цилиндров, прикрутил на хвостовик коленвала планшайбу для крепления воздушного винта, опутал цилиндры паропроводными трубками, тщательно проверил правильность установки клапанов и золотников и после этого посчитал работу завершенной.

Паровик вышел не слишком тяжелым: вдвоём с помощником Андрей переставил двигатель с верстака на тележку и покатил изобретение к испытательному стенду. Установил, подсоединил паропровод и с замиранием сердца повернул рычаг подачи пара.

Пых!

Коленчатый вал медленно провернулся на пол-оборота.

Пых!

Вторые пол-оборота прошли уже быстрее, и через несколько секунд моторчик уже бодро стучал поршнями на холостом ходу.

— Крутит? — спросил из-за спины начальник мастерской.

— Крутит, Нестор Петрович! — радостно воскликнул Андрей.

— А ну-ка…

Ведерников потянул рычаг, подключая к двигателю нагрузку.

— Ты смотри, тянет! — восхитился он. — А ну давай на полную.

— А трубки не порвёт? — поинтересовался изобретатель.

— Стенд имитирует стандартный котёл от «Молнии». Вы, Андрей Егорович, на какое давление рассчитывали арматуру?

— С полуторным запасом, двадцать атмосфер.

— Тогда всё в порядке. И передвинул рычаг подачи пара до ограничителя.

Постукивание перешло в фырчание, а после и в довольно громкое жужжание. Подождав, когда паровик раскрутится, Нестор Петрович принялся подключать нагрузку. Жужжание стало напряженнее, обороты паровика упали, но, судя по довольному виду начальника мастерской, процесс шел нормально.

Наконец, вдосталь наигравшись, Нестор Петрович отключил пар. Двигатель сделал еще несколько оборотов и остановился.

— Неплохая конструкция, Андрей Егорович, — одобрил Ведерников. — Это я вам как сугубый практик говорю. А откуда такая любопытная компоновка? Прежде мне подобной встречать не приходилось.

— Это наша с Варварой Владимировной дипломная работа.

— Достойно, достойно. Сто пятнадцать индикаторных сил. Вы прежде этот мотор испытывали?

— Нет, это первое воплощение конструкции, так сказать, в железе.

— Надо же! И практически без ошибок!

— Видимо, где-то всё-таки ошиблись. Рассчитывали на сто двадцать сил.

— Пустяки, — махнул рукой начальник мастерской. — Для первого пуска получилось выше всяких похвал. Пусть остынет, а потом смело ставьте его на свой аппарат. Будет работать как часы, уж поверьте моему опыту.

Установка на самолёт нового паровика заняло немало времени: потребовалось переделывать крепление двигателя. Но прежде, для очистки совести, Веретенников решил догрузить на имеющийся самолёт восемьдесят килограмм дополнительного веса и попытаться взлететь. Теперь, после нескольких успешных полётов, он действовал смело: сразу, со старта выставил пар на полную. Но в воздух не поднялся, лишь прокатился по полосе из конца в конец. Расчеты подтвердились практикой, причем по мельчайшим нюансам поведения аппарата чувствовалось: не хватает совсем немного. Может, десять-двадцать индикаторных сил.

Переделки самолёта заняли всего час-полтора, и вот он уже на старте. Два мешка с песком изображают дополнительную нагрузку. Андрей забрался в кабину, двинул вперед ручку пара — не до упора, а чуть больше двух третей. Разбег продолжался дольше обычного, но взлёт всё-таки удался. Это была победа: теперь можно смело строить новый фюзеляж с двумя кабинами, пусть даже и с этим крылом.

Веретенников приземлился, выгрузил песок. Прошелся вокруг самолёта, осматривая аппарат. Со старым паровиком он разогнался по прямой до ста десяти миль в час. Не сказать, что скорость была такой уж безумной, но мобилей, способных так разогнаться, в мире очень даже немного. А мест, где можно ехать с такой быстротой, и вовсе мало. Несколько солончаков, несколько высохших озёр и личный трек князя Тенишева.

Какую же скорость сможет развить самолёт с новым двигателем? Эта мысль засела в голове, и выгнать её никак не удавалось. Андрей обошел аппарат по кругу, другой раз,