Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– Со мной все хорошо, – заверила она, – просто подожди там и…

Она подняла ногу, и вода подхватила ее башмак. Ногу потянуло в сторону. Она взмахнула руками, пытаясь поднять другую ногу, но ее затянуло под камень.

Палома снова ушла под воду, перевернувшись вверх тормашками. Она рвалась на поверхность, но ее не пускал поток, увлекая за собой вниз головой.

«Я не умру вот так, – подумала она, – это просто никуда не годится для самого быстрого воина в мире».

Однако, как она ни старалась, никак не могла перевернуться и встать.

Она уже подумала, что пора паниковать, когда две большие руки подхватили ее под мышки и выдернули на сладостный воздух.

– Спасибо! – пробулькала она, когда Эрик рысцой побежал обратно, вытаскивая ее на берег.

Вторая попытка оказалась успешнее, вероятно, потому что она поверила, что может получиться. Она дошлепала до противоположного берега, схватилась за ветку и выпрыгнула на сушу.

– Ура! – прокричал Эрик.

– Отлично придумано, вута! – крикнула она в ответ вполне искренне. Идея, может, и простая, однако ни Йоки Чоппе, ни какому другому чародею из тех, кто придумал и тренировал оуслу, она не пришла. Конечно, Эрик не имел права на все лавры – требовалась именно ее непревзойденная скорость, и никто, кроме нее, не смог бы, – но Палома все равно была в восхищении.

Будь у нее такое приспособление примерно месяц назад, они поймали бы племя вута на Скалистой реке, и что случилось бы тогда, спрашивала она себя.

Она еще дважды пробежалась через реку. На третий раз двинулась вверх по течению шагов на триста, прежде чем ее левый башмак развалился, и она еще раз зрелищно навернулась. На этот раз она направилась к берегу, как только поняла, что вот-вот пойдет ко дну, и спасать ее не пришлось.

Пока они возвращались к остальным, Эрик рассуждал о возможных усовершенствованиях своего изобретения и других не менее волнующих способах применения его.

Его взволнованный голос, должно быть, донеся до их маленькой деревни, потому что когда они пришли, все побросали свои дела и стали расспрашивать, по какому поводу столько шума.

Паломе не следовало радоваться тому, что и Тайри Древоног и Финн Глубокий смотрят на нее, сердито сверкая глазами. Нет, в самом деле, не следовало.

Сасса Губожуйка и Толстый Волк так и улыбались друг другу все утро. Время от времени Волк принимался хохотать и хлопать в ладоши. Несмотря на все, что им довелось пережить, и что еще может ждать впереди, Сасса была счастлива как никогда в жизни.

Вождь Татинка Бизон пришла ближе к обеду, как и обещала, вместе с Клиппстой и каким-то человеком с как будто растаявшим лицом. На месте одного глаза была короста, другой, ясный, бегал по сторонам.

Клиппста был во всем зеленом, как и накануне, вождь пришла в голубой шапочке бирюзового оттенка, а человек с обожженным лицом был в кремово-коричневом кожаном балахоне с кисточками, и с пояса у него свисал каменный топор.

Было тепло, но ветрено, и потому дым лагерного костра в центре площадки, обрамленной их домиками, раздражал. Вождь жестом предложила всем перейти на поляну у реки.

Вода искрилась, птицы камнем падали вниз и ныряли за добычей, листья на деревьях шуршали на ветру. Татинка остановилась, уверенная и спокойная. Человек с растаявшим лицом глядел враждебно и напряженно. Сасса постаралась ободряюще ему улыбнуться. «Мы вовсе не станем думать о тебе плохо, потому что ты обожжен, – пыталась она передать. – А все те уроды, которые стали бы судить о тебе по внешнему виду, уже похоронены на том берегу Матери Вод».

Когда все собрались, низкорослый вождь зеленых забралась на бревно.

– Всем доброе утро. Надеюсь, все вы хорошо отдохнули. Это, – она указала ладонью на вновь прибывшего, – Вико Клык.

Вико Клык закивал, его здоровый глаз перебегал с лица на лицо.

– Он пришел из Лугов.

Они все ахнули. Вико снова закивал.

– Вико, прошу, расскажи им, куда они собрались, – произнесла Татинка таким беззаботным тоном, словно спрашивала, как испечь пирог.

– Конечно, – согласился он таким голосом, словно мешок гальки протащили по галечному же пляжу. – Прежде всего, прошу прощения за свой грубый голос, – начал Вико. – Я побывал в огне.

– Да ну, на… ага! – Киф не закончил свою нетактичную фразу, когда кулак Волка махнул назад и врезался ему в мошонку.

– Вы хотите идти в Луга.

– Да, – подтвердил Волк.

– Не ходите. – Вико затряс головой. – Правда, не ходите. Это самое жуткое место на свете. Вас убьют еще до того, как вы к нему подойдете.

Гуннхильд взяла Оттара за плечи. Первый раз он не стал стряхивать ее руки. Он с разинутым ртом таращился на Вико Клыка.

– У нас пророчество, – пояснила Софи Торнадо.

– Значит, вы не можете не ходить.

– А что там происходит? – спросила Гуннхильд.

– К западу отсюда Сияющие горы. Они гораздо выше Черных гор, такие высокие, что на их вершинах глубокий снег лежит даже самым жарким летом. По другую сторону Сияющих гор Пустыня, Откуда Не Выходят, она простирается на сотни миль на запад до Лугов. И в этой пустыне царят разорение и смерть. Чем ближе к Лугам, тем хуже становится. Вот это, – он указал на свое лицо, – я получил в огнадо.

– Где? – переспросил Киф, судя по голосу, куда более взволнованный, чем хотел показать.

– Торнадо из огня. Они с ревом проносятся через пустыню, словно гигантские, крутящиеся, горящие змеи на хвостах, поджигая все на своем пути и достигая до самого неба. Иногда их бывает по два-три, они рыскают вместе, словно стая волков. Они оставляют после себя огненный дождь, который сжигает землю, не оставляя ничего – ничего – живого.

– Ого, – произнес Киф под впечатлением.

– Как же ты спасся? – спросила Палома.

– Я бросил остальных. Я не горжусь этим. Они были не моего племени. Я их почти не знал, но… – Он покачал головой. – Я побежал. Огнадо сбил меня с ног, когда я добрался до реки. Он почти сразу вышвырнул меня в воду, но я никогда не забуду ту боль.

Сасса стряхнула с голой руки Волка кусачую с виду муху. Ее восторженное настроение заметно поутихло.

– Огнадо, наверное, самые ужасные природные явления, – продолжал Вико, – хотя там хватает и обычных торнадо без огня, осыпей и внезапных наводнений. Только погода там не самое большое бедствие, далеко не самое большое.

– А что тогда? – спросил Волк.

– Чудовища.

– Мы сражались с чудовищами, – заявил Киф.

Оба одноглазых мужчины несколько мгновений смотрели друг на друга.

– Но не