Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Я знаю боль всех моих дочерей, – проговорила Страж. – Боль Элвии невыразима.

– Тогда помоги мне спасти ее.

– Как?

Дин нахмурился. Все это время он разглядывал ложбинку между покрытых чешуей грудей, но почему-то не заметил, что никакого подобия кулона там нет. А сейчас увидел, что его действительно там нет.

– Уэуэкойотль сказал, что ты до сих пор хранишь кусок белого копаля, который он тебе дал, – Дин коснулся своей груди. – И носишь его в мешочке из оленьей кожи, который висит у тебя на шее, но…

Ее губы изогнулись в улыбке, и Дин услышал в мыслях тихий низкий смешок.

– Копаль? – переспросила она. – Так он тебе сказал?

Она осторожно коснулась когтем своей груди, и кожа над сердцем горячо запульсировала.

– Этот кусок копаля глубоко в моем сердце, – проговорила она. – Как и мужчина, который дал мне его. Я не могу отдать его – как не могу отдать свое бьющееся сердце.

Дин торжественно пообещал себе, что при следующей же встрече врежет хитрому койоту по яйцам.

– Ты же его знаешь. Наверное, лучше, чем кто-либо, – Дин попытался вспомнить, что говорила про Уэуэкойотля Шочи. – Его ложь открывает больше истины, чем правда, так? Как думаешь, что он имел в виду?

– Я никогда не пыталась забрать свою муку. Только разделяла ее.

Дин вспомнил зелье, которое приготовил Бобби, когда Дина обратили в вампира. Одним из главных компонентов стала кровь обратившего его вампира. Ясно, что Страж, превратившая Элвию, мертва, погибла при переходе, но если у Стражей дым копаля вместо крови, то может быть, в их жилах течет один и тот же дым – дым того самого куска копаля, который носит в своем сердце Альфа.

Глава 39

– Ладно, послушай, – сказал Дин. – Не пойми меня неправильно, но можно мне… Ну… – он вспомнил сцену из «Монти Пайтона»[204], где у живого мужика доставали печень. Хорошего способа задавать подобные вопросы просто не существует. – Можно мне немного твоей крови?

– Моей крови?

– Я понимаю, что это слишком для первого свидания… – начал Дин.

– Лучше дай-ка ты мне немного своей крови, человек, – возразила Альфа. – Или нет, я возьму сама. Всю!

Она шагнула вперед, и Дин попятился, вскинув руки:

– Ладно, ладно. Я имею в виду, что именно это и мог подразумевать Уэуэкойотль, когда сказал, чтобы я воспользовался этим куском копаля, – Дин понимал, что идет по лезвию ножа. Один неверный шаг, и ему крышка. – Он не имел в виду, чтобы я забрал его целиком. Он хотел, чтобы ты дала мне немного своей крови.

– Ну и что…

Дин ждал, боясь настаивать.

– Ты же понимаешь, что у меня вместо крови дым, – Страж склонила голову набок. – Как ты собрался нести дым?

– Точно. Ну…

Хороший вопрос. Как, черт побери, нести дым? Как извлечь этот дым из тела Стража и во что его собрать?

Альфа провела рукой по его телу и скользнула ладонью к ягодице. Дин на секунду решил, что она пытается его потискать, но Страж вытащила у него из заднего кармана одолженную Шочи флягу и открутила крышечку.

– Эй, постой! – но она вылила содержимое фляжки на песок прежде, чем Дин успел договорить. – Зачем ты это сделала? Я бы сам выпил.

– Тебе нужно будет вдохнуть мою кровь, – сказала она.

– Минутку, что?

– Вдохнуть мою кровь, – повторила она. – И выдохнуть ее во флягу.

– Ты уверена? – нахмурился Дин.

– Так тебе нужна моя кровь или нет?

– Да. Разумеется.

– Запомни, – проговорила Страж. – Я делаю это ради него. Не ради тебя.

Дин считал себя довольно раскованным, но то, что случилось потом, пожалуй, вошло в десятку самых странных вещей, которые он проделывал с голой женщиной. Ну, вроде как голой. Вроде как женщиной. В любом случае, это было чертовски странно. Она подняла руку, когтистые пальцы пригладили волосы сексуальным и одновременно жутким движением, а коготь указательного пальца второй руки прижала к левой груди. Кожа между чешуйками разошлась, из пореза заструился густой ароматный дым. Страж притянула его голову к своей груди:

– Вдыхай.

Прильнув губами к порезу, Дин понял, что на самом деле набирать дым в легкие не стоило. Он не был Биллом Клинтоном, но понятия не имел, могут ли крохотные частички дыма впитаться в ткань легких, разбавив и ослабив выдыхаемую кровь. Кровь должна быть в полной силе, потому что получить добавку вряд ли получится.

Дин чувствовал, как его щеки раздуваются, словно у Сачмо[205], и изо всех старался не думать о том, насколько все это неправильно и жутко. Наполнив рот до предела, он со слезящимися глазами отстранился и знаком потребовал фляжку. Альфа отдала ему ее, Дин, обхватив губами горлышко, выдул дым внутрь и плотно закрутил колпачок. На него напал кашель, тяжелый смолистый запах ее крови ударил в нос. Во рту пересохло, но остался странный привкус. Пить хотелось так, что облизать песок, в который впитался выплеснутый Стражем виски, казалось неплохой идеей. Дин сунул фляжку в карман и пытался придумать, что бы такое сказать. На ум ничего не приходило. Было очень неловко.

– Ух ты. Ну, ладно. В общем, спасибо. Я тебе как-нибудь звякну.

Альфа не ответила, раскинула руки в стороны, как на распятье, закрыла глаза и упала назад. Не успела она коснуться песка, как небо открылось и поглотило ее, она исчезла.

Дин очень надеялся, что все это было не зря.

* * *

Когда Дин добрался до «Ровера», уже совсем стемнело. Шочи и Клаудия еще стреляли, светя себе фонариками. Шочи стояла позади девочки и встряхивала ее за плечи, пытаясь заставить принять более расслабленную позу. Клаудия по-прежнему выглядела напряженной и дергалась всем телом от каждого выстрела, но попадала в пластиковые бутылки чаще, чем мазала.

Дин окликнул их, и Клаудия моментально обернулась, держа пистолет нацеленным на него. Шочи перехватила ее руку и опустила вниз, чтобы ствол смотрел в землю, а свободной рукой отвесила легкий подзатыльник:

– Никогда не направляй пушку на того, кого не собираешься убивать.

– Прости.

На секунду щенячьи глаза Клаудии наполнились сожалением, но потом ее взгляд с энтузиазмом переметнулся на Дина. К его удивлению, она не попыталась обнять его, хотя ей наверняка