Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

напугав Шочи. Она повернулась к Дину и, прижав ладонь к стеклу, уставилась на него широко открытыми глазами. Потом ее лицо прояснилось, и девочка, глубоко вздохнув, открыла дверь и медленно выбралась из машины.

– Я видела ее. Видела Элвию.

Шочи обошла машину и остановилась рядом с Дином.

– Рассказывай, – велела она.

– Она… – Клаудия нахмурилась. – Кажется, она сбежала.

Шочи удивленно посмотрела на Дина.

– Ты должна все вспомнить, – сказала она. – Начни с самого начала. Не упускай ни одной детали, пусть и самой незначительной.

– Ладно. Просто все так… запутанно.

– Ну? – подбодрил ее Дин.

– Сначала она была в каком-то темном месте, в кузове грузовика или что-то в этом роде. Она… как-то связана. А потом копы. Или, может, солдаты? Парни в униформе. Случилась какая-то жуткая стычка. Выстрелы и… – Клаудия вздрогнула и обхватила себя руками. – Но в суматохе Элвия освободилась и убежала. Но она… липкая. Как те несчастные птицы по телевизору, у которых все перья в нефти. Она слишком тяжелая, чтобы покинуть наш мир. В этом есть какой-то смысл?

– Да, – ответила Шочи. – Ее удерживает магия Тео. Ты видишь, где они? Что она видит?

Клаудия закрыла глаза, вспоминая:

– Небольшой город. Такой милый, старомодный городок. Узкие извилистые улочки. Большая церковь. Коричневая, с красным куполом.

– Это может быть где угодно, – покачала головой Шочи. – Можно точнее?

– Элвия прячется в каких-то катакомбах. Вокруг трупы. Но… это прозвучит странно…

– Ничего не звучит странно.

– Трупы не в могилах. Они… они почти… на виду. Как в музее, стоят в таких стеклянных ящиках.

Шочи широко открыла глаза:

– Эти трупы высушенные? Похожи на скелеты, обтянутые бледно-коричневой кожей?

– Ага.

– Гуанахуато[199], – сказала Шочи. – Она в Гуанахуато.

– Ладно, – сказал Сэм. – И сколько туда добираться?

– Если ехать без остановок и не спать? Часов двенадцать-четырнадцать.

– Да ладно вам, – возразил Дин. – Если мы не поспим нормально, будем ни на что не годны. И еще надо заскочить к твоей приятельнице, которая делает серебряные пули. И поговорить с Альфой.

– Он прав, – согласилась Шочи. – Но больше трех-четырех часов тратить нельзя.

– Да без проблем. Больше и не надо.

– Я уже зарегистрировался, – сказал Сэм. – Мне спать не надо, но я бы сходил в душ.

– И я, – поддержала его Шочи. – В хороший горячий душ.

Их номера были на верхнем этаже. Сэм разорился на две комнаты с общей дверью. Шочи и Клаудия отправились в ту, что слева, а Сэм открыл правую.

– Увидимся утром, – сказала Шочи. – В смысле, чуть позже днем.

– Точно, – ответил Дин. – Увидимся.

Номер был приличный, но незапоминающийся. Дина, впрочем, заботило только то, чтобы было чисто, а дверь ванной комнаты запиралась. Сэм выложил ноутбук на крохотный столик. За стеной полилась вода. Интересно, это Шочи?

– Тебе срочно надо? – Дин махнул рукой в сторону ванной.

Сэм помотал головой:

– Потерплю.

– Потому что я надолго, – предупредил Дин.

– Валяй, чувак, – Сэм уткнулся в ноутбук. – Сделай нам всем одолжение.

Дин ушел в ванную и запер дверь.

Глава 37

Три часа спустя Дин, наконец, почувствовал себя более или менее отдохнувшим: он принял душ, побрился, выпил кофе, сменил носки и белье. И был готов спасать чертов мир. Снова.

Приятельница Шочи держала крохотный ювелирный магазинчик сразу за центральной площадью. Здесь были безделушки для туристов: много бирюзы и серебра вперемешку с готическими крестами, летучими мышами и черепами. В магазине хозяйничали мать и дочь: пока дочка общалась с покупателями, мать работала в подсобке.

Она встретила их у задней двери – ей было ближе к пятидесяти, а одевалась она так, что это было похоже на последствия взрыва на фабрике имени Стиви Никс[200]: куча разлетающихся полупрозрачных кружев, которые вовсе не были похожи на рабочую одежду серьезного литейщика пуль.

– Это Консуэло Морена Валескес, – сказала Шочи. – Сэм и Дин Винчестеры и Клаудия Поркайо.

– Можете называть меня Чéло, – подмигнув, проговорила женщина. – Все охотники так делают. Особенно такие красивые, – она взяла Дина и Сэма под руки. – Входите.

Подсобка магазинчика оказалась завалена формами для пуль разного калибра, ковшами и слитками чистого серебра. В центре голого цементного пола над чем-то, похожим на внутренности электрогриля, стоял большой чугунный котел. На крюке у двери висели тяжелый кожаный фартук, несколько пар толстых перчаток до локтя и защитные очки. Дальняя стена была увешана поляроидными снимками: Чело с улыбкой позировала рядом с сотней разных мужчин и женщин. Все они были вооружены и, очевидно, все были охотниками. Дин не уставал удивляться, как легко узнать охотника даже в другой стране. Дело было не в оружии – в глазах. Такой взгляд Дин каждый день видел в зеркале.

– Шочи говорит, что у вас проблема с нагвалями, – сказала Чело. – Возможно, у меня найдется свободный дробовик. Что дадите взамен?

Шочи и Дин выложили из карманов украденное у фальшивых федералов оружие. Чело взвесила в руках тяжелый «Магнум».

– Пятидесятый калибр? – восхищенно присвистнула она. – Я бы с удовольствием его забрала, но вам он, кажется, больше пригодится. К счастью, вчера вечером я как раз отлила свежую партию подходящих пуль.

Она повернулась к большому шкафу, открыла его ключом, висевшим у нее на шее, и, порывшись в ящиках, вручила Дину обрез «моссберга 500»[201].

– Знаешь, забирай так. Но в обмен я хочу фото с двумя красавчиками.

– Вы его получите, – пообещал Сэм.

Чело дала Шочи старый «Поляроид». Сэму и Дину пришлось пригнуться, чтобы оказаться на одном уровне с маленькой мексиканкой. Сделав кадр, Шочи протянула ей фотографию.

– Спасибо, – поблагодарила Чело, размахивая карточкой в воздухе.

Когда проявилось изображение, она с улыбкой прикрепила фотографию рядом со старым снимком Шочи, который Дин раньше не замечал. На фотографии Шочи было примерно столько же, сколько Клаудии: никаких татуировок, волосы короче, прямая челка. Она пыталась выглядеть крутой, но это ей пока не удавалось. Она напомнила Дину его самого в том же возрасте.

– Ладно, – сказала Чело. – Вам нужны калибры пятьдесят, сорок пять и тридцать восемь плюс патроны двенадцатого для «моссберга». Что-то еще?

– Серебряные ножи есть?

– Ну, разумеется, –