Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Нигде не было видно ни следа человека. Дин был здесь совершенно один. Он замедлил шаг, потом остановился. Сунув руку в карман, достал подаренную Уэуэкойотлем флейту и начал вертеть ее в руках: до сих пор у него даже мысли не возникло, что он понятия не имеет, как на ней играть. Он никогда не держал в руках флейту – даже в детстве. Его единственным игрушечным музыкальным инструментом был барабан, да и то уже через пару дней после Рождества страдающий похмельем отец сказал, что барабан «потерялся».

В верхней части флейты он увидел четыре отверстия. Было ясно, что тонкий конец нужно сунуть в рот и дуть, но для чего эти дырочки? Он поднес флейту к губам и на пробу дунул. Хрипловатая звучная трель оказалась так мучительно красива, что Дин сразу же оборвал ее. Звук был необъяснимо сексуальный, словно понимающий и намекающий женский смех. Тот смех, который дает тебе знать, что предложение принято. Что в первый раз на смену флирту придет любовь. Что она твоя.

Дин потряс головой, чтобы в ней прояснилось, и снова поднес флейту к губам, заранее приготовившись к чарующему эффекту музыки. Двигая пальцами, Дин обнаружил, что прикрывая отверстия или оставляя их свободными, может изменять тон звука. Разумеется, до настоящей песни было еще далеко, но Дин сумел извлечь из инструмента несколько нот, которые летели над древним пейзажем, словно путеводные огни.

Воздух вокруг начал дрожать и размываться. Разделив на две части закат, появилась волнистая лента мягкого белого света, и в ткани неба возник все углубляющийся разрыв. Из разрыва вышла Альфа Страж, ее длинные черные волосы окутывало странное мерцание. Она ступила на песок так непринужденно, будто выходила из поезда.

Уэуэкойотль упоминал, что она самая красивая женщина из всех, кого он видел, и он не лгал. От ее красоты дух захватывало. Дин всегда западал на женщин с темными волосами и глазами, а она была просто изумительным образцом его любимого типажа. Широко расставленные глаза цвета крепкого кофе, густые черные ресницы, пухлые губы, четко очерченные скулы, безукоризненная кожа без намека на косметику.

Но ее красота тревожила. Она была так совершенна, так невероятна, что казалась почти пугающей. Чудовищной. Нечеловеческой.

Женщина была обнажена, но мягкая смуглая кожа ниже ключиц перетекала в гладкие пестрые чешуйки, как у гремучей змеи, прикрывающие соблазнительные изгибы ее тела, почти как одежда. На концах ее пальцев загибались черные когти, за спиной покачивались огромные черно-белые крылья, как у кондора, и поднимаемый ими ветерок взбивал песок у ботинок Дина.

Она была потрясающим и ужасным созданием, совсем не похожим на ту жалкую измученную тварь, с которой они столкнулись в Штатах.

– Кто ты? – ее чувственные губы не двигались, и шепот будто возник у Дина в ушах. – Ты не мой возлюбленный.

Флейта растаяла в воздухе как дым, и его тут же унес ветер пустыни. Дин, не дрогнув, остался на месте.

– Меня отправил сюда Уэуэкойотль, – проговорил он. – Сказал, что ты можешь мне помочь.

Она слегка нахмурила густые брови и приблизилась на шаг. От насыщенного запаха смолы закружилась голова. Когтистым пальцем она дотронулась до шеи Дина. Он поясницей чувствовал спрятанный за пояс джинсов каменный нож, но ни за что не успел бы его выхватить, если бы Страж решила раскроить ему горло от уха до уха.

– Я не помогаю мужчинам, – сказала она.

– Эта помощь не для меня, а для одной женщины. Ее звали Элвия Ревуэлтас.

– Элвия, – имя прозвучало не громче вздоха.

– Ты ее знаешь? – спросил Дин.

– Я знаю, что с ней сделали, – отозвалась Альфа. – С тобой, человек, могу поступить еще хуже. С огромным удовольствием.

Она провела рукой по его горлу, надавила когтем на мягкое местечко за ухом. Надо было соображать быстрее. Сказать что-нибудь. Хоть что-нибудь.

– Ого. Не такой встречи я, честно говоря, ожидал.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – неподвижные губы оказались в нескольких сантиметрах от его рта. – И о том, как и кого я встречаю.

– Я просто хочу сказать, – он с трудом сглотнул, ее рука давила на кадык. – После всего, что говорил о тебе Уэуэкойотль…

Давление ослабло.

– Что он обо мне говорил? – спросила Страж.

– Ничего особенного. Неважно.

– Расскажи, – потребовала она. – А не то я выпущу тебе кишки и брошу стервятникам.

Надо же, как быстро она повелась.

– Ну, не так уж много он сказал, – пожал плечами Дин. – Ты же знаешь нас, мужиков. Мы терпеть не можем напрямую говорить о своих чувствах, но… – он помедлил. – По его словам ясно, что он по-прежнему без ума от тебя.

– Врешь, – проговорила она. – Врешь, прямо как он.

Разумеется, Дин врал, но, как он говорил Клаудии, далеко не в первый раз. Дин был профессионалом. В этом отношении он был чемпионом, гроссмейстером, у него был черный пояс по лжи. Он врал всю жизнь и знал, что ложь легче всего глотает тот, кто жаждет быть обманутым.

– Откуда мне знать, – продолжал он. – Наверное, я ошибся.

Он повернулся, будто собирался уходить. Страж отпустила его, держа руки ладонями вверх. Дин сделал шаг, другой, а потом его ушей снова достиг свистящий шепот:

– Расскажи, что он говорил.

– Он говорил о времени, которое провел с тобой, – Дин снова повернулся к ней лицом. – Думаю, только тогда он был по-настоящему счастлив. Он сказал, что с тобой чувствовал себя человеком.

Она жадно слушала, нервно сжимая и разжимая кулаки, отчего ее когти клацали.

– Он все еще чувствует ужасную вину за то, что с тобой произошло. Он оставил тебя только потому, что хотел защитить, но все равно причинил тебе боль.

– Не понимаю, – проговорила Страж. – Защитить от чего?

– Защитить тебя от его внутренней тьмы, – сказал Дин. – Он знал, что никогда не будет тем, кого ты заслуживаешь. Он знал, что любовь к нему принесет тебе лишь боль.

Она отшатнулась, сложив крылья, и темные глаза внезапно наполнились вполне человеческими слезами. Дину пришлось отвести взгляд от плачущего чудовища, и он задумался о том, кто тут на самом деле монстр. Но это не помешало ему сделать заключительный ход.

– Он хотел помочь Элвии, – сказал Дин, – потому что не мог помочь тебе. Но он не может.