Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

ему нож, и Дин стянул футболку через голову, решив, что лучше покончить со всем побыстрее. Сосредоточившись на языках пламени, окружавших его татуировку, он провел пальцами над левым соском, чуть ниже пентаграммы. Дин чувствовал на себе взгляд Клаудии, но решил не обращать на него внимания. Он нащупал пульсацию под кожей и сделал надрез. Собрав кровь на лезвии, вылил ее в костер и вернул нож Шочи. И заметил, что не только Клаудия таращилась на него, пока он надевал футболку.

Шочи проговорила странные мелодичные слова и замолчала.

– Что теперь? – спросил Сэм.

Она бросила в огонь пригоршню копаля:

– А теперь будем ждать.

* * *

Минут двадцать ничего не происходило. Дин просто стоял. Он чувствовал раздражение, жуткую усталость и полное отсутствие настроения заниматься этим делом. Интересно, сколько часов своей жизни он провел, дожидаясь, пока выскочит очередной монстр? Вой койотов слышался все ближе.

Когда Уэуэкойотль наконец пожаловал, Дин с тревогой и злостью увидел, что божество явилось в его облике.

Да, Уэуэкойотль выглядел как Дин, но смотреть на него было не все равно, что в зеркало. Он был скорее похож на старательно отретушированное фото. Не было ни двухдневной щетины, ни темных кругов от недосыпа под глазами, ни морщинок в уголках глаз, ни досадного прыщика, вскочившего над правой бровью, ни россыпи веснушек, которые Дин надеялся перерасти, но до сих пор так и не избавился от них. А еще его двойник носил обтягивающие черные штаны на шнуровке, к которым Дин и близко бы не подошел. Когда тот, второй, улыбнулся Клаудии, Дин заметил, как дразняще мелькнули вампирские клыки, и почувствовал беспомощную злость.

– Уэуэткуэ, – проговорила Шочи. – Ты почтил простых охотников своим присутствием.

– Мое почтение, Шиушочитль, – он шагнул к Клаудии и коснулся пореза на ее груди. – Скажи мне, кто эта маленькая провидица?

– Меня зовут Клаудия, – с вызовом ответила девочка. – Я тебя не боюсь.

– Нет? – он взглянул на Шочи. – В ней такое сильное волшебство. – Он взял Клаудию за подбородок и наклонился так близко, как будто собирался поцеловать ее. – Но ты ведь всегда знала, что особенная, правда? Вот почему другие не понимают тебя. Они завидуют твоей силе.

– Убери от нее руки, – Дин шагнул вперед.

– Дин, – сказала Шочи. – Успокойся.

– Но она всего лишь ребенок.

– А кто эти белые люди? – спросил Уэуэкойотль, не отводя глаз от девочки.

– Со всем уважением, – ответила Шочи. – Они мои друзья.

Она шагнула ближе, пытаясь отвлечь его от Клаудии.

– Мы просим совета, чтобы помочь твоей заблудшей внучке – исцелить ее недуг и снова сделать ее человеком, чтобы Цицимиме не смогли использовать ее и пробраться в наш мир.

– Твоя идея, а? – спросил Уэуэкойотль у Клаудии.

– Ага, – сказала девочка, хотя идею изначально предложил Сэм.

– Столь же умна, сколь и красива, – он погладил ее по щеке, покрывшейся румянцем.

– Послушайте, – не выдержал Дин. – Я не могу просто стоять и смотреть, как этот древний извращенец в моем облике лапает несовершеннолетнюю девочку.

Уэуэкойотль повернулся к нему, его зеленые кошачьи глаза сверкнули в темноте, и он отошел от Клаудии.

– Добродетельный Дин Винчестер. Отважный защитник невинных. Злой мальчик, который никак не может отцепиться от отцовских штанов. Скажи-ка, чем кончилось дело, когда ты в последний раз изображал папочку?

На мгновение его лицо стало уродливым, приобрело черты животного, а потом он стал Лизой. Никакой косметики, темные волосы растрепаны после сна, на ней старая фланелевая рубашка, которую она обожала, а Дин все грозился отдать ее бедным, пока Лиза будет в душе. Дин думал, что больше никогда не увидит эту страшненькую рубашку, и теперь его накрыло холодной яростью. Он не позволит, чтобы им так легко манипулировали.

– Она плачет каждую ночь, – голос, тоже принадлежавший Лизе, был хриплым от слез. – Одна в постели, которую вы когда-то делили. Из-за тебя она теперь сломлена. Она жалеет, что встретила тебя.

Тварь в облике Лизы оказалась так близко, что Дин почувствовал запах ванильного увлажняющего крема, которым Лиза пользовалась перед сном. Он сжал кулаки.

– И в темном уголке души, – продолжал Уэуэкойотль, глядя на него снизу вверх большими карими глазами Лизы, – она жалеет, что Бен вообще родился. Потому что, глядя на него, она каждый раз видит тебя.

– Бен не мой сын, – Дин чувствовал, как играют желваки. – Она делала анализ.

– Правда? И как же этот тест исключил отцовство без образца твоей крови? До чего дошла современная наука!

Дин прищурился:

– Наверное, она достала образец крови того бармена, результаты совпали, и моя кровь стала просто не нужна.

– Ах, ну да, – улыбнулся Уэуэкойотль. – Того бармена.

Дин промолчал. Сомнение всегда оставалось где-то на краю его сознания, а теперь оно вырвалось на волю.

– Лиза боялась сказать тебе правду, потому что не хотела, чтобы мальчик стал охотником, как его отец. Особенно после того, как ты его чуть не убил.

– Не слушай его, Дин, – вмешался Сэм. – Помни, что сказала Шочи. Он просто морочит тебе голову.

– Да, не слушай Лизу, – с улыбкой добавил Уэуэкойотль. – Потому что на самом деле тебе нет никакого дела ни до нее, ни до Бена, правда? Я знаю, чего ты хочешь.

Он превратился в Шочи – залитую светом костра, с распущенными волосами и обнаженной грудью.

Клаудия, всхлипнув, выбежала из круга.

– Клаудия! – крикнула Шочи.

– Иди, – сказал Дин. – Иди за ней. Я разберусь.

– Уверен?

– Иди.

Шочи включила фонарик и побежала за девочкой. Сэм пристально смотрел на брата, молча спрашивая, уверен ли он. Дин был уверен. Он не смотрел на Сэма, сосредоточившись на двойнике Шочи.

– Это все, на что ты способен, Маугли? – вызывающе поинтересовался Дин. – Потому что тебе меня не достать, – он стоял лицом к лицу с Уэуэкойотлем. – Думаешь, я не знаю, что причинил Лизе боль? Что мог убить Бена? Ты не скажешь мне ничего, чем я сам не терзаю себя каждый день.

Уэуэкойотль молчал.

– Ну и, разумеется, – не останавливался Дин, – я бы с удовольствием трахнул Шочи. Но не думаю, что это новость для кого-то, кроме Клаудии. Довести подростка до слез –