Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

лишь Арий, который, верно, и избавился от конкурентов. Он-то и задумал установить своё владычество над миром. Я должна была воспрепятствовать этому. Потому-то я и начала Игру, потому я разбудила тебя.

— Так и было? Ты не обманываешь меня? — спросил Аландр, пытливо заглядывая в бездонно-синие глаза Леды, какую в последние годы он так привык именовать Таллой — именем прекрасным, напоминающим вкус звонкой льдинки. Хотя кто скажет, что Леда звучит хуже?

— Какой смысл мне обманывать? — ответила она, без труда побеждая в безмолвном поединке: глубокое море поглощает уставшее солнце, чтобы дать ему силы и возродить вновь. Ответив так, Леда тесно прижалась к широченной груди Аландра.

Тот молчал, размышляя; золотистые глаза незряче рассматривали расположившихся на отдых воинов Племени без имени — три десятка гвардейцев, по воле слепого случая попавшие в город, прославивший своё имя именно гвардией.

— Но почему ты позволила мне вспомнить всё это только сейчас? — спохватился Аландр.

— Настал миг выбора. Ты должен быть со мной сознательно, по доброй воле, в полном сознании, или не быть…

— Это значит, что ты попытаешься избавиться от меня, как избавлялась от тех, кто становился не нужен?!

Леда резко, словно её обожгло огнём, отшатнулась.

— Как ты можешь так говорить! Негодяй! Я люблю тебя. Я нуждаюсь в тебе, как ни в ком другом! Я всегда нуждалась в тебе! А ты никогда не чувствовал этого. Неужели ты не чувствуешь и сейчас?! — Она почти кричала, словно моля о пощаде.

— Чувствую, — ответил после крохотной паузы он, Воин ли, Император. — Чувствую, иначе бы не спросил, а просто бы встал и ушёл. Но меня не оставляет ощущение, что ты всё же используешь меня. Это гнетёт.

— Поверь, это не так. Я предельно честна с тобой. По крайней мере, сейчас.

— А прежде? — Аландр пытливо заглянул в васильковые бездонные глаза, словно надеясь найти там истину.

— Не всегда, — честно призналась Леда. — И это противно мне. Клянусь, противно!

— В том-то и дело!

Воин резко поднялся.

— Ты бросишь меня?! — в отчаянии крикнула Леда.

Аландр медленно, слишком медленно, обернулся к ней.

— Увы, нет. И хотел бы, но, увы, нет! Я останусь с тобой и попытаюсь сделать всё, для человека возможное, чтобы закончить твою Игру, пролив по возможности меньше крови.

Прыжком вскочив на ноги, Леда следующим очутилась в могучих руках Аландра и впилась поцелуем в твёрдо сжатые, чрез миг раскрывшиеся губы. Поцелуй длился, казалось вечность. Поджидавшие в тени дуба витязи без имени невольно заулыбались на столь нечастое для их предводителей проявление нежности. Потом Леда, удерживаемая могучими объятиями, воздела вверх руки и ликующе закричала:

— Настало время решающих истин! Император начал восхождение в гору…

Короли и капуста[7K66]

Жизнь и смерть Диоклетиана, нашедшего в себе силы взойти на трон и сойти с него

(Запад)

Когда Геркулий и Галерий звали его вернуться к власти, он, точно отстраняясь от какой-то чумы, ответил им: «О, если бы вы могли посмотреть на выращенные моими руками в Салоне овощи, вы бы сказали, что мне этого никогда не следовало бы делать.

Секст Аврелий Виктор

Гонец Максимиана скакал день и ночь. Он преодолел многие сотни миль, он уходил от лихих людей и отбивался от дикого зверя. Три коня пали замертво, прежде чем легат достиг Салоны. Стоявшие у врат стражники подхватили гонца с осевшей на землю лошади.

— Вина! — прохрипел легат.

Один из стражей принёс вино. Жадно осушив чашу до дна, гонец прохрипел:

— К Диоклетиану!

— К Диоклу! — вежливо, но твёрдо поправил возглавлявший стражей офицер.

— Да-да, к нему! — согласился гонец.

Гонца провели в приёмный покой.

— Я доложу, — сказал офицер. — Ты можешь отдохнуть.

Он ушёл, а гонец обессилено опустился на мраморную скамью. Он просидел довольно долго, прежде чем офицер появился вновь.

— Пойдём, — сказал он. — Диокл ждёт тебя в оранжерее.

Чтобы попасть в оранжерею, посланцу пришлось пройти через весь дворец — громадный и роскошно обставленный. Здесь мрамор — зелёный тайгетский и пятнистый фракийский — соседствовал с гранитом, китайский шёлк с тяжёлыми бархатными драпировками, драгоценные муранские вазы, изумительного изящества древние статуи с прекрасными картинами. Полы, мебель, стены, светильники — всё услаждало взор, всё носило печать редкого вкуса, неожиданного для бывшего крестьянина. Дворец казался пустынным, лишь раз или два гонцу встретились слуги, неспешно следовавшие по одним им известным делам.

Но вот дворец закончился и потянулись оранжереи. Здесь было более многолюдно. Провожатый уверенно направился к группе людей, среди которых выделялся высокий, пожилой, но ещё крепкий человек с грубыми, словно вырезанными из дуба, чертами лица. Завидев гонца, мужчина кивнул окружавшим его людям, и те разошлись, держа кто лейку, кто лопату или мотыгу. Гонец поклонился, Диокл кивнул в ответ.

— Ваше величество… — начал легат.

— Меня зовут Диокл! — резко перебил хозяин.

— Так точно … Диокл. — Посланник выговорил имя, пересилив себя. — Я послан Цезарем Марком Аврелием Валерием Максимианом Благочестивым, Счастливым и Непобедимым.

— Короче говоря, Геркулием! — перебил Диокл. — Что этому болвану нужно?

Посланец закашлялся, не зная, как быть с «болваном».

— Он обращается к тебе с призывом вернуть власть!

— Где он сейчас?

— В Арелате[7K67], — с поклоном ответил гонец.

— Ввязался в новую авантюру? — Диокл хмыкнул. Суровое лицо его прорезали две вертикальные морщины — от глаз до самого подбородка. — Когда-нибудь он сломает себе шею! Так что ему надо?

— Он призывает тебя вернуть власть.

— Зачем? Зачем мне власть?

— Как зачем? — Легат был сбит с толку самим этим нелепым вопросом. — Зачем вообще человеку власть?

— Вот и я спрашиваю: зачем? Власть ради власти? Она нужна лишь убогим, сильный человек использует власть во благо державе. Когда же он понимает, что стал стар, чтобы давать это благо, он должен найти себе иное занятие. Велик был Марк, что, имея власть, брезговал ею, предпочитая власти мудрость. Я не столь мудр и потому ращу овощи. Это моё занятие!

Гонец кашлянул.

— Но разве можно сравнить императорскую корону с этим? — Он кивнул головой, указывая на обильно зеленеющие грядки.

Диокл засмеялся.

— Что корона! Ты лучше посмотри, какую капусту я вырастил! — Бывший император с гордостью продемонстрировал гигантский кочан капусты.

— Да, действительно, — промямлил легат. — Но что мне передать Цезарю Марку Аврелию Валерию…

— Геркулию! — нетерпеливо перебил Диокл.

— Да. Что?

— Пусть выращивает капусту. Вот если бы каждый, кто был до меня, выращивал капусту! — Диокл улыбнулся, лицо его рассекли морщины. — Вот было б здорово!

— Да, — согласился, впрочем неискренне, легат. — Здорово. Но мой повелитель не хочет выращивать капусту.

— В том наша главная беда. Никто не