Стать хищной птицей - Кира Брайан

На улице и вправду стало еще холоднее, но благодаря теплой одежде это не ощущалось так резко, как сам приход осени. На душе было спокойно, как в безмятежную летнюю ночь, а компания Сороки добавляла этой безмятежности детскую игривость.

– Давай наперегонки до той березы. – Сокол похлопал Сороку по плечу.

Девочка радостно кивнула, довольная собой, что наконец-то смогла привлечь внимание Сокола, и понеслась к тонкому деревцу, что означала финишную прямую до домика. Она старалась изо всех сил, и именно поэтому Сокол позволил ей выиграть этот глупый детский спор, который для Сороки не был таким уж и глупым. Как только детская рука коснулась ствола березы, девочка радостно вскрикнула и подскочила на месте.

– Я победила!

– Еще бы! – Сокол побежал к ней и потрепал по макушке. – Мчалась как угорелая. Прям метеор.

Они свернули немного влево, и тут же показалась опушка с жилищем мужчины. Сокол застыл на месте, всматриваясь в опушку, как в старое воспоминание из детства. Он словно испытал невесомое дежавю, глядя на картинку, которая так давно мелькала во снах. Сорока шумно охнула и медленными шагами подошла к деревянной покосившейся дверце. Сокол осторожно постучал, дожидаясь новой встречи с новым Филином. Дверь распахнулась, и мужчина, что стоял на пороге, приветливо улыбнулся. Заметив Сороку, он присел перед ней на корточки и протянул свою ладонь.

– Здравствуй, давай знакомиться? Меня зовут Георгий Васильевич.

– Меня зовут Сорока. – Она пожала грубую ладонь мужчины.

Мужчина удивленно посмотрел на Сокола, но, встретившись с равнодушным взглядом, оставил вопросы на потом. Георгий Васильевич проводил их в свой дом, что сегодня в компании Сороки казался еще более привлекательным. На секунду Соколу почудилось, что он знает это место как свои пять пальцев. Красные занавески, печь, что была жарче вчерашнего, и четыре кружки с красными петухами. Дом невозможно было почувствовать, если в нем нет таких мелочей, которые воплощают собой его душу. В каждой кружке и пылинке таились кусочки души этого места. Они настороженно смотрели на Сокола, который уже давно позабыл тепло дома, и звали его за собой.

– Сорока, хочешь, я тебя кое с кем познакомлю? – Получив удовлетворительный кивок, мужчина крикнул: – Чапа, ко мне! – со второго этажа по кривым ступеням спустилась большая черная собака, походившая на оборотня.

Заметив Сокола, она больше не скалилась, а когда Георгий Васильевич указал ей на Сороку, то она завиляла хвостом и медленными шагами подошла к девочке. Собака села прямо перед той и посмотрела своими глазами в черные глазки Сороки. Она наклонила голову набок и вывалила розовый язык из пасти.

– Протяни ей свою ладонь. – Мужчина показал на своем примере. – Чтобы познакомиться с тобой, ей нужно узнать, чем ты пахнешь. Тогда она поймет, что ты хороший человек, и вы станете с ней друзьями.

Сорока вытянула крохотную ладошку навстречу собаке, и та осторожно понюхала ее руку. Она долго водила влажным носом по ладони Сороки, а после довольно облизнула. Сорока слегка вздрогнула и расплылась в улыбке, после этого собака сама подлезла под ее руку, чтобы ее погладили.

– Это значит, что мы с ней теперь друзья? Она поняла, что я хороший человек?

– Да, теперь вы можете с ней поиграть. – Георгий Васильевич сел на корточки перед Сорокой. – На втором этаже есть игрушки Чапы, можешь там покидать ей мяч. Она будет очень рада поиграть с тобой. – Он указал на лестницу. – Только будь осторожна, не упади с лестницы и не обожгись о трубу, которая наверху. А твой друг пока поможет мне дверь починить, а после мы все вместе пообедаем.

Сорока довольно кивнула и помчалась на второй этаж следом за Чапой, которая тоже поняла слова мужчины и без лишних команд побежала играть с Сорокой. Девочка звонко смеялась от того, как собака нетерпеливо перебирала лапами по ступенькам и иногда спотыкалась. Георгий Васильевич улыбнулся, наблюдая за этой картиной, а после посмотрел на Сокола.

– Почему Сорока?

– Когда я нашел ее, она воровала деньги и все, что криво лежит. Ей это к лицу. – Он посмотрел на мужчину и понял, что это не тот ответ, которого он ждал. – Мой отец завел эту традицию – давать птичьи клички. Так же он нарек меня, давая шанс на нормальную жизнь. Сам не знаю, но рассказывали, что в детстве его родители держали птицефабрику. Оттуда и пошло. Для нас это символ чего-то нового, своего рода чистый лист.

– А сам ты?

– Сокол. Это мой второй лист. – Он нахмурился и вздохнул, вспоминая, как похоронил Скворца. Он не был уверен, где находится это захоронение. Был ли Скворец зарыт в старой квартире Ласточки, в которой они взяли себе новые клички, был ли он похоронен на площади Жукова, где убили Филина и Дрозда или же Скворец растворился в старом домике Филина, когда им пришлось бежать.

Мужчина кивнул, но ничего не ответил, погрузившись в размышления.

– Вам с дверью нужно помочь? Что мне делать?

– Да, это было бы славно. – Георгий Васильевич оживился. – Она немного просела, нужно петли подтянуть. Инструменты у меня в бане, пошли, покажу.

Сокол последовал за мужчиной в сторону бани, вдоль узких проходов между пустыми грядками, с которых уже давно собрали урожай. Теперь они напоминали рыхлую землю, которая обычно лежала под крестами Дрозда и Филина. Сокол потряс головой, чтобы выбросить прочь удручающие мысли. Баня Георгия Васильевича представляла собой небольшое строение с комнатой для инструментов, с предбанником и самой баней, где находилась печка и куча тазиков. Там пахло еловыми ветками и березовыми вениками, что висели в предбаннике под потолком. Георгий Васильевич взял ящик с инструментами и протянул его Соколу.

– Умеешь петли подтягивать? – спросил он.

– Только в теории, – Сокол пожал плечами.

– Пошли, покажу. – Мужчина пошел в сторону дома. – В жизни всякое пригодится. Даже такие мелочи, как подтягивание петель на старой двери. Пока молод, надо разному учиться.

– Да у меня как-то не было возможности, чтобы таким мелочам обучаться. Не до этого было.

– Так никогда не поздно. – Георгий Васильевич посмотрел на Сокола. – Какие планы у тебя вообще на жизнь?

Сокол задумался. Единственное, что было у него в планах, так это дождаться Гурова и отомстить ему. Гуров, как призрачная мишень, манила его к себе и терзала длительным ожиданием. А что было по дороге к этой мишени? Не будет же Сокол сидеть, как девица у окошка, и ждать двенадцать лет. Туман вокруг Сокола начинал рассеиваться, и вот он уже четко видел рядом с собой Ласточку, что вечно недовольна принятыми решениями, Сороку, что хихикает от его шуток,