Возвращение - Марцин Подлевский

— Я из системы Тета Персея, — ответила Хакл. — Это гораздо дальше. Примерно тридцать семь световых лет от Терры. А как же буи для определения местоположения? Разве здесь их нет? Между скоплениями?

— Конечно, есть, — согласилась Вайз. — Все зависит от того, сможем ли мы добраться до одного из них обычным способом, без прыжков. В противном случае вероятность ошибки будет слишком велика. Либо нас где-нибудь выбросит, либо мы с большой вероятностью превратимся в Призрак.

— Мы не можем прыгнуть, — прохрипела Эрин. — Не сейчас, когда Миртон в криокамере. Мы должны найти какой-то другой способ.

— Я не знаю, есть ли у нас другие варианты.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до ближайшей станции? Или планеты? Если предположить… — Хакл на мгновение замолчала, подсчитывая в уме — при максимальной нагрузке на антигравитоны и использовании глубинного привода мы достигнем скорости выше ноль целых семь десятых света?

— Извините, что вмешиваюсь, — раздался полуироничный голос Хаба из Сердца, — но это очень оптимистичное предположение. С нашей нынешней ситуацией будет хорошо, если мы достигнем половины скорости света. В противном случае я не могу гарантировать, что «Лента» не развалится. Спросите Месье.

— Стрипсы…

— Киборги отлично справились со своей работой, — перебил ее компьютерщик. — Но после этих чудесных ремонтов мы столкнулись с тем да этим. Последним ударом стала попытка поймать нас лучом втягивателя крейсера стрипсов. Это… хммм… — они услышали щелчок клавиатуры, — сильно напрягло антигравитоны. Побочный эффект игры с направленной гравитацией.

— Скорость около ста пятидесяти тысяч километров в секунду, — сказала Эрин. — Световой год равен примерно девяти с половиной триллионам километров… Итого…

— Я избавлю вас от расчетов, королева, — снова перебил ее Тански. — Что вообще можно вычислить? Это, если я вас не обижу, детсадовский пилотаж. Мы пройдем один световой год за два года с пятнадцатипроцентным запасом по замедлению времени. Конечно, мы можем ускориться, в конце концов, это вакуум, и кто знает, может быть, антигравитоны не продержатся и семи десятых С, но тогда нам придется добавить около сорока процентов замедления времени. Однако наша дорогая астролокатор говорила о сотнях световых лет пустоты между скоплениями. — До них донеслось хихиканье. — Без прыжков в глубину космос становится слишком большим, не так ли?

После минутного молчания, последовавшего за его словами, он добавил:

— Мои дорогие дамы. Вы можете произвести расчеты. Возможно, вы даже найдете поблизости какой-нибудь локационный буй. Вы также можете лететь в стазисе, скажем, триста световых лет до ближайшего кластера… если нам повезет. Такое путешествие займет у нас около… мгновение… около семисот лет. Но есть ли у нас столько времени? — спросил он. — Продержится ли прыгун так долго? Это не эсминец и не крейсер, это старый космический пылесос с ядром «Светлого Бесконечного Могущества», затерянный в Глубине на долгие годы. Но это не самое главное. Самый важный вопрос — согласимся ли мы плыть в замороженном состоянии сотни лет сквозь пустоту в компании сознательной Машины? — Он добавил тише, прекрасно понимая, что дело не в океане времени и не в выносливости «Ленты», а в том, что последний аргумент возобладал. Ему и в голову не приходило, что Джаред может быть ответственен за состояние Миртона.

— Ну и…

— Придется прыгать, — заключил он, позволив себе тень сожаления. — На данный момент это наш единственный выход. Кроме того, для капитана это крик о спасении. Для начала мы можем попытаться вызвать помощь, но я не думаю, что что-то спасет нас от выброса спасательной капсулы с замороженным капитаном. И может быть, когда-нибудь капсула сама вызовет беспилотный корабль ТрансЛинии, который на максимальной скорости, стремящейся к скорости света, за несколько сотен лет доберется с Грюнвальдом до ближайшего медицинского пункта.

— Хаб, ты не можешь… — начала Хакл, но компьютерщик еще не закончил.

— Я понимаю, что это трудно принять, но такова реальность, — объявил он, и на мгновение его голос прозвучал так, словно он искренне сожалел. — И дело не только в нашем бедном капитане. Я хотел бы напомнить вам, что на прыгуне все еще остается импринт. Я попытаюсь убрать его… но не гарантирую успеха. Сможем ли мы прыгать на импринте без кодов доступа капитана? В этом я пока не уверен. Вызвать помощь и, возможно, покинуть капитана — неприятная необходимость не только для него, но и для нас. К сожалению… — он сделал небольшую паузу, чтобы они могли услышать его глубокий вздох, — приключения Миртона Грюнвальда закончились. Поверьте, мои сородичи, — добавил он, и это прозвучало до странности искренне, — что мне действительно жаль.

3

Сотрудничество

Превращение космического корабля в призрачную структуру, в народе называемую «Призраком», заложено в риск глубинного прыжка. Только точная разметка галактического пространства и мастерство астролокатора позволяют избежать подобной участи. Привлечение Жатвы к работе по астролокации высокотоннажных космических кораблей — это пример смешения сомнительной эзотерики с наукой.

Старший инспектор Каспар Хельт, Союз астролокации

Тартус Фим давно не чувствовал себя так плохо.

Он хорошо знал, что такое ужас и депрессия. В моменты глубокого уныния ему обычно помогала Пустота. Он садился с пивом в руке и смотрел в черноту бесконечного Космоса. Отключал графический экран навигационной консоли, чтобы не видеть никаких отметок. Тогда сквозь нанитовое неостекло ему навстречу пульсировала не мозаика транспортных линий или компьютерные круги туманностей, а тьма, пронизанная яркими точками звезд. Иногда, находясь в таком состоянии, он летел к одной из планет, уничтоженных машинами, и дрейфовал по орбите, глядя на застывший внизу апокалипсис — бесплодные континенты, испарившиеся океаны и холодные кратеры — и приближаясь, в крайнем случае, к фрагментам уцелевших руин на поверхности.

Бывало и так, что он парил в ореоле умирающих звезд, дрейфуя без порядка и цели, позволяя Пустоте заполнить его сердце. Затем он двигался, словно в наркотическом сне, пробираясь по замусоренным коридорам «Кривой шоколадки», напиваясь и блюя после этого в микрованной комнате своего прыгуна.

Однако все это было не так фатально, как наполненные страхом моменты в Выгорании.

Он боялся. Он вспотел. Он почти стонал, позволяя слезам, выдавленным страхом, капать из носа. И он вспоминал похожие, а иногда и худшие ситуации. Обычно размышления о них приводили его к бутылке.