Не по гайду - Константин Горюнов

Я наблюдал за их уходом с высокого утёса, Хрощ сидел у моих ног, а Ксип хихикал у меня на плече. — Черный пиар в действии! — ликовал имп. — Оклеветал, посеял раздор, нагнал жути! Шедевр, хозяин! Они теперь будут рассказывать всем, что в этом лесу живёт не чернокнижник, а целый легион демонов, читающих мысли!

Я не чувствовал триумфа. Чувствовал усталость и странную, горькую удовлетворённость. Я выжил. Снова. Не силой, а умом, подлостью и полным пренебрежением к «честным» правилам ведения войны.

«Антигайд, дополнение, — мысленно продиктовал я себе. — Пункт 5: Лучшая победа — та, где враг, даже не видя тебя в лицо, сам решает, что игра не стоит свеч. Для этого нужно знать, что ему дороже: золото, репутация или его собственное спокойствие. И ударить именно по этому.»

Я повернулся и пошёл обратно к сторожке. Охота была окончена. Охотники бежали. А дичь… дичь осталась. И стала немного опаснее для следующего, кто решит за ней погнаться.

Глава 9: Лавка алхимика: барменские навыки в деле

После истории с наёмниками я понял две вещи. Первая: быть мишенью — занятие утомительное и непродуктивное в долгосрочной перспективе. Вторая: на одних кроликах и страхе далеко не уедешь. Мне нужен был легальный, или хотя бы полулегальный, источник дохода и, что важнее, связей. Империя, построенная на запугивании, — ненадёжна. А вот сеть контактов, выстроенная на взаимовыгодных сделках… это уже ближе к моей старой, барменской, вселенной.

Следующее поселение, до которого я добрался, называлось Каменная Переправа. Чуть больше Ночной Гавани, чуть грязнее и определённо богаче — здесь была настоящая крепостная стена, таможня и постоянный поток грузов через горный перевал. Здесь же, как выяснил Ксип, скучая в моём кармане, была нужда в квалифицированных (или хотя бы небезнадёжных) руках.

— Алхимик Гримм ищет подмастерье, — доложил имп, вынырнув из тени под моим плащом. — Третьего за месяц. Двое предыдущих сбежали. Говорят, старый ворчун, брюзга и перфекционист. Платит скудно, но регулярно. И главное — ему плевать на твоё прошлое, лишь бы руки росли откуда надо и язык был на замке.

Звучало как работа мечты. Ну, или как единственная работа.

Лавка Гримма пряталась в самом конце тупикового переулка, пахнущего кошачьей мочой и сушёным укропом. Вывеска скрипела на ржавом креплении. Внутри было тесно, душно и невероятно сложно устроено. Полки до потолка, заставленные склянками, банками, пучками трав, сушёными грибами и частями существ, которые я предпочёл не опознавать. В центре — массивный, исцарапанный и покрытый пятнами стол, за которым и копошился хозяин.

Гримм оказался мужчиной лет шестидесяти, сухоньким, с острой бородкой и глазами, похожими на две бусинки чёрного стекла. Он разбирал какую-то сложную стеклянную конструкцию, ворча себе под нос, и даже не взглянул на меня, когда я вошёл. — Если покупать — говори что. Если продавать — положи на стол и жди оценки. Если попрошайничать — убирайся.

— Насчёт работы, — сказал я, стараясь звучать нейтрально. — Слышал, ищете подмастерья.

Он наконец поднял на меня взгляд. Эти бусинки просканировали меня с ног до головы, задержавшись на следах походной жизни на одежде, на слишком прямом взгляде. — Ты кто такой? Откуда? Чем занимался? — Звали Ильёй. С дальних краёв. Занимался… смешиванием. Разных субстанций. Для потребления.

Гримм фыркнул. — Повар? Повара мне не нужны. — Не совсем повар. Бармен.

Он на секунду замер, потом медленно отложил стеклянную деталь. — Бармен? — переспросил он, и в его голосе впервые появился оттенок, отличный от раздражения. Любопытство. — Значит, умеешь соблюдать пропорции. Чувствовать совместимость. И работать быстро, когда перед тобой очередь пьяных морд. Это… интересно. Покажи руки.

Я протянул ему ладони. Он взял их своими цепкими, холодными пальцами, повертел, осмотрел пальцы, ногти. — Чисто. Для бродяги — удивительно чисто. Следов ожогов от тиглей нет. Хм. Ладно. Испытательный срок. Неделя. Плачу едой и крышей над головой. Если справишься — будут и монеты. Справишься?

— Попробуем, — сказал я.

Так я стал подмастерьем алхимика Гримма. И очень быстро обнаружил, что барменские навыки — это почти суперсила в его мире.

Правило первое: чистота. В баре грязный бокал или ложка дешёвой соли могли испортить дорогой коктейль. Здесь то же самое. Каждый реторт, каждая ступка должна была сиять. Я тратил на чистку посуды первые два часа каждого дня, и Гримм, проходя мимо, лишь кивал — молчаливое одобрение.

Правило второе: пропорции. «Две части ангельской пыли, одна часть слезы русалки, щепотка толчёного жемчуга для консистенции» — это ничем не отличалось от «пятьдесят миллилитров рома, двадцать — сока лайма, десять — сиропа, лёд». Нужно было чувство меры. И у меня оно было. Когда я с первой попытки приготовил «Эликсир ясного ума» (слабое зелье для студентов), не переборщив с бодрящим корнем, Гримм пробормотал: «Везучий новичок».

Правило третье: последовательность. Многие зелья требовали точного порядка внесения ингредиентов. Сначала нагреть, потом остудить, потом добавить порошок, потом снова нагреть, но уже на слабом огне… Это напоминало мне сложные многослойные шоты. Я начал мысленно давать зельям названия: «Утренний отворот» (противоядие), «Гремлинская отрыжка» (кислотное зелье), «Поцелуй суккуба» (любовное зелье, которое Гримм делал с таким выражением лица, будто раздавливал тараканов).

Но главное открытие ждало меня, когда Гримм доверил мне не просто смешивание по рецепту, а тонкую настройку уже готовых зелий. «Этому клиенту нужно, чтобы зелье сил было не таким резким, у него сердце слабое», — бурчал он. Или: «Эта ведьма хочет, чтобы зелье невидимости пахло лавандой, а не тухлыми яйцами. Выкручивайся».

И я выкручивался. Потому что за барной стойкой я научился слышать не только слова, но и желания. «Сделай покрепче, но чтобы не видно было» или «что-нибудь романтическое, но не приторное». Здесь было то же самое, только вместо алкоголя и сока — кровь василиска и мёд с лунных полян.

Гримм начал смотреть на меня не как на необходимую обузу, а как на… интересный инструмент. Он даже стал иногда (очень редко) что-то объяснять. — Алхимия — это не магия, болван, — ворчал он, показывая, как дистиллировать эссенцию из пламени саламандры. — Это наука. Точная. Магия — это грубая сила. А здесь — знание. Понимание, как одна сущность превращается в другую. Ты, я смотрю, это чувствуешь. У тебя… ловкие руки. И терпение. Неожиданно.

Именно это «понимание сущностей» и навело меня на мысль. Если я могу чувствовать совместимость трав