1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Ну чего ты хмурый такой, Тимоха?! — Подошедший к костру Марков хлопнул по плечу друга. — Подумаешь — поругали. На меня Салов тоже та-ак наорал в январе, когда мои пьяные комендантским попались. Думал, точно, как и их, в арестантский подвал отправит. Так и ничего, пронесло, а время прошло, и всё забылось.

— Да мы то же самое говорим ему, — заметил Назимов. — Сидит как сыч. А Яков Ильич уже донесение в Рущук отправил об успешном бое вместе с пленными. Плохо разве, шесть десятков турок подстрелили и троих живыми взяли, никого из своих при этом не потеряв. Это ли не успех? Сто раз теперь сипахи подумают, прежде чем за стены выехать.

— Подпоручик Гончаров тут ли?! — послышался окрик у соседних костров. — Подпоручик Гончаров!

— Тут он! Тут! — откликнулся Марков. — Кому нужен?!

Из ночного сумрака к офицерскому костру подъехали три всадника.

— Хорунжий Нечаев! — представился крепкий казак. — Полк Иловайского. Кто тут Гончаров будет?

— Ну я. — Тимофей встал со своего места. — Чего нужно?

— Ефим Силыч. — Тот протянул ему руку, подойдя. — Я к вам с подарком, господин подпоручик. Как уж вас правильно по батюшке величать?

— Тимофей Иванович, — обменявшись рукопожатием, ответил Гончаров. — А что за подарок и с чего?

— Лукьян, Енай, тащите! — распорядился хорунжий, и два казака, повозившись у вьюков, поднесли ближе к костру связанного живого барана.

— Не побрезгуете? — Нечаев стянул с плеча котомку с торчавшей из неё глиняной бутылью. — Ух и крепкая, зараза. И это ещё. — Он отстегнул от пояса кинжал в расшитых серебряной нитью ножнах. — У вас, я гляжу, есть уже горский. Ну пусть и наш, казачий будет. Благодарствуем, Тимофей Иванович. — Он сделал поклон. — За своих ребяток, что на дороге прикрыли. И за меня самого. Бог даст, вернём вам должок.

— Ефим Силович, оставайтесь! — окликнули оседлавшего коня хорунжего офицеры. — Вместе отужинаем.

— Нет, благодарствую, — отмахнулся тот. — В ночной дозор скоро уезжать! Здравы будьте! — И подстегнув коня, ускакал с казаками прочь.

— Хорошо с тобой дружить, Тимоха, — хохотнул, вынимая пробку из бутылки, Марков. — Ракия, — определил он по запаху напиток.

— Парамон, Степаныч, Ванька! — позвал денщиков Назимов. — Барана в сторонку отнесите и разделайте там. Кашу не нужно, зажарьте мясо на углях. Нам шею и лопатку. Остальное в артели. Не против, Тимофей? Всё равно ведь при такой жаре не сохранишь.

— Да конечно, — не стал возражать тот, рассматривая подаренный кинжал. — Хорош, ничуть не хуже моей камы.

После засады у сухой балки турки дозоры за валы крепости более не выпускали, казаки, напротив, заскакивали теперь далеко на юг. Ранним утром тринадцатого июня русский лагерь был поднят по тревоге.

— Со стороны Варны в Базарджик идёт большой обоз, — пояснил своим взводным командирам Копорский. — Встал на ночёвку верстах в десяти от крепости, там на него и натолкнулся наш дозор. Иловайский с Фомой Петровичем решили его разбить, не допустив подвоза припасов гарнизону. Наш полк, господа, блокирует крепость, а казаки в это время вырубают обоз. Стройте взводы в походную колонну, через полчаса выступаем.

— Всё самое интересное казакам, — произнёс, провожая взглядом уходившую на юг конную колонну, Ярыгин. — А нам турок у валов развлекать.

— Бам! — громыхнул пушечный выстрел, и ядро прогудело высоко над головами драгун.

— О-о, начинается, — оглядывая из-под ладони крепость, проворчал Чанов. — Больно близко подъехали, как бы они дальней картечью не сыпанули.

— Эскадрон, правое плечо принять! — донеслась команда капитана. — Аллюр рысью! За мной!

С валов громыхнул ещё один выстрел, и в воздухе уже гораздо ближе прогудело ещё одно ядро.

Стародубовский драгунский полк целый день изображал активность, демонстративно подскакивая к валам и отъезжая прочь. Турки постреливали, но на вылазки не решались, ожидая от русских подвоха. Уже под вечер прискакали вестовые от Иловайского, и полковник Наний повёл своих драгун в лагерь.

— Две сотни повозок в обозе было, табун коней, пороховой припас и провиант, — рассказывал у ночного костра офицерам Копорский. — Помимо обозников, ещё и охранение казаки посекли. Будет что Кутузову докладывать.

— Эдак получается, что мы, кроме охранения восточного фланга армии, ещё и неприятельскую крепость блокируем? — вставил Назимов. — Сюда бы ещё пару полков пехоты подвести с артиллерией — и можно смело штурмовать.

— Согласен с тобой, Александр Маратович, — сказал Копорский. — Больших сил у неприятеля тут нет, пушек мало, укрепления до конца не восстановлены, в припасах нужда. Думаю, больших трудностей со штурмом не будет. Сам слышал про это в штабе, так что, похоже, второй раз будем брать Базарджик, господа.

Глава 5. Битва у Рущука

Пятнадцатого июня вместо подмоги из пехоты и артиллерии к русскому лагерю со стороны Силистрии прилетел отряд гусар, и в воздухе поплыли звуки сигнала «Сбор!».

— Через час выходим на Силистрию, — сообщил пришедший от командира полка Копорский. — Ничего не знаю, господа, даже не пытайте, — отмахнулся он от взводных. — Приказ — срочно собираться и вытягивать колонну в сторону Дуная.

— Вот тебе и взяли Базарджик, — произнёс с сожалением Марков. — И почто столько суеты было? А я-то думаю, чего это полкового обоза всё нет, одними вьючными только всё подвозят. Видать, знали в верхах, что уходить придётся, вот и не стали сюда повозки гнать.

Шестнадцатого июня к вечеру колонна драгун и казаков Иловайского подошла к Силистрии. На валах и стенах крепости работали сотни солдат, срывающих и рушащих укрепления. Пушек на них уже не было.

— Велено оставить крепость, а при подходе неприятеля и понтонный мост разобрать, — пояснил прибывшим командирам полков начальник гарнизона Силистрии. — Получайте фураж и провиант из магазинов, господа. Сколько сможете, забирайте, всё одно мне его весь вывозить на левый берег приказано, а если не успею, то до подхода турок велено уничтожить. Армия визиря идёт в нашу сторону со стороны Шумлы. По донесению разъездов, она уже в двух переходах.

— Видать, потому и приказали быстрее к Дунаю отходить, — заметил Иловайский. — Отрезали бы нас с запада турки, и только осталось бы на Хыршовскую переправу скакать, а это такой крюк!

— Не знаю даже, удалось бы вам уйти? — покачав головой, засомневался комендант. — По последним сведениям, в Кюстендже большой десант высадился, турки могли и с востока все пути отхода перекрыть.

— Ладно, вырвались, — произнёс удовлетворённо командир стародубовцев. — Тогда мы встаём на ночёвку, пополняем припасы и уходим поутру к Рущуку.

На рассвете семнадцатого июня конная колонна длинной змеёй потянулась на запад. За спиной громко бахнуло два взрыва.

— Предвратные бастионы взорвали, — приподнявшись на стременах и присмотревшись, пояснил Копорский. —