1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Ну не скажите, Александр Маратович, — покачав головой, произнёс прапорщик. — Охота там отменная. Птицы гнездится великое множество, да и зверя всякого не счесть. А сколько ягод и грибов! У меня сестрёнка Лизка с детьми дворовых без полной корзины никогда оттуда не приходит. Дед уж и так и эдак её наругает, страшно, топь ведь, а ей хоть бы хны. Все тайные тропы лучше него знает, а уж он-то ходо́к!

— Дед ругает, а родители чего? — подкинув в костёр поленья, поинтересовался Тимофей. — Неужто позволяют?

— Нет родителей, — помрачнев, промолвил Загорский. — Померли оба.

— Извини, Станислав, — проговорил виновато Гончаров. — Не знал.

— Ваши благородия, готово! Подавать?! — заскочив в освещённый костром круг, известил денщик Назимова.

— Подавай, — сказал, кивнув, штабс-капитан. — Сегодня у нас денщики расстарались, кроме каши и традиционных сухарей, часть мяса, что варили, ещё и на углях обжарили. Немного бы зелени к нему — и вообще было бы здорово.

— И по кувшину красного каждому, — вставил Марков.

— Можно и красного, — согласился Назимов. — Подождите, начало лета, к сентябрю уже молодое в каждом крестьянском дворе будет.

Три дня драгуны поэскадронно объезжали окрестности Базарджика, знакомясь с местностью. Иловайский придал каждому своих казаков, и это упростило дело. Седьмого июня случилась перестрелка с турецким разъездом. Тот выскочил на холм прямо перед русскими, и Тимофей, быстро сориентировавшись, дал своим фланкёрам команду открыть огонь. В ответ с вершины грохнуло с дюжины выстрелов, и турки съехали с обратного ската. Казаки бросились вдогон.

— Ваш. — Урядник перевернул на спину труп. — Прямо в шею попали, вон как её разворотило, — проворчал он, обтирая испачканные кровью пальцы. — Будете чего-нибудь брать трофеем, ваши благородия?

— Нет, пустое, — отмахнулся Назимов. — Одна сабелька только простенькая, а ружьё, если и было, успели утащить.

— Хозяин — барин, — хмыкнул казак, отстегнув от пояса побитые ножны. — На харч обменять всё равно можно.

Стоявшего рядом Загорского замутило, и он отошёл от трупа, зажав ладонью рот.

— Держи, Станислав, запей. — Гончаров протянул ему флягу. — Ничего, такое всегда в первый раз бывает. Потом уж привыкнешь.

Прапорщик отхлебнул из горлышка посудины и закашлялся.

— Чего это такое? Вода горькая, — просипел он, отдышавшись.

— Простая вода так жажду не утолит, как степной отвар, — произнёс негромко Тимофей. — Пей, он тебе тошноту быстро собьёт.

— Гончаров! — крикнул державшийся верхом Копорский. — Бери своих фланкёров и скачи за казаками! Мы следом за вами! Глядишь, перехватите сипахов у сухой балки.

— Взвод, по коням! — гаркнул Тимофей, вставляя ногу в стремя. — Загорский, флягу себе оставь, потом отдашь! Фланкёры, за мной! — И дал шенкелей Янтарю.

Три дня пытались драгуны и казаки выбить турецкие дозоры, но всё было безрезультатно. Неприятель осторожничал и, хорошо зная местность, каждый раз ускользал от русских.

— Пётр Сергеевич, а если на живца попробовать? — сидя после ужина у командирского костра и рисуя на листе планшета, задал вопрос Тимофей.

— Как это — на живца? — Отхлебнув из жестяной кружки, тот недоумённо поднял брови. — Ты чего там чиркаешь?

— Да вот сами поглядите. — Подпоручик подал ему изрисованный лист. — Это сухая балка в самом центре, а это роща по левую сторону, а вон там, сверху, два холма. Ниже у самой балки дорога вьётся. Что, если нам малым отрядом выманить турок на себя словно наживкой и потом припуститься от них по этой дороге. А в балке пеший отряд стрелков скрытно разместить. Подскочит к ней погоня — и сбить её залпами. А малый наш отряд развернётся — и тоже в сабли.

— Ага, так они тебе и клюнут на наживку, — рассматривая перенесённую на лист схему местности, произнёс с сомнением капитан. — Стреляные воробьи, опытные, таких на мякине не проведёшь. Вот же, гляди, ты сам тут холмы нарисовал, так они ведь, как обычно, туда прежде головной дозор пошлют, и он всё вокруг осмотрит. Засаду вашу увидит и своим сигнал подаст. А те, не будь дураками, ни за что в погоню не кинутся, хоть ты каким их малым отрядом заманивай.

— Так в том-то и дело, что с холмов, кто в балке сидит, вообще не видать, сам сегодня проверял, — парировал Гончаров. — Конных — да, конных там, конечно, не разместить, а вот сотню пеших — вполне.

— А если турки развернутся — и на стрелков? — теребя ус, допытывался Копорский. — Тут какое расстояние до них будет? Ну вот. Десяток секунд скачки — и они сечь начнут.

— Да не начнут они, Пётр Сергеевич, не начнут, — упрямо тряхнув головой, заявил Тимофей. — Тут верхом никак не проехать в неё, кони все свои ноги переломают. А если турки спешатся, то нам же и лучше. Наживка наша, наш малый отряд, подскочит к ним и свяжет боем, а вот из этой, из дальней рощи, и подмога подоспеет.

— Ну не зна-аю, не зна-аю, — протянул командир эскадрона. — Как-то всё это сомнительно, рискованно.

— Значит, будем и дальше с турками в гляделки играть. — Тимофей протянул руку, чтобы забрать свой лист.

— Да подожди ты! — нахмурившись, буркнул капитан. — Давай-ка ты лучше всё заново и поподробнее разъясни. Ещё раз поглядим и вместе обдумаем. Так-то можно было бы и к Салову, конечно, подойти, уж больно Фёдор Андреевич бездельем тяготится.

Обсудив представленный план и потоптавшись, он наконец пошагал в сторону штабного шатра.

— Тимофей, спишь уже? — Он потряс за плечо подпоручика, вернувшись через пару часов. — Радуйся, одобрили твою задумку.

— Собираться?! Людей поднимать?! — Гончаров вскочил на ноги.

— Тихо! Тихо ты! Охолонись! — осадил его капитан. — Экий же ты прыткий, Тимоха! Командир полка повелел всё на месте внимательно посмотреть и поручил это дело с засадой Салову. Видать, тот сам уже Фому Петровича задёргал. В общем, завтра всё будет ясно, сто́ящее это дело или нет. А сейчас давай-ка ложись спать, велено тебе со взводом поутру, после поверки, к штабному шатру подъехать.

У штабного шатра стояли четвёртые взводы из первого и второго эскадронов.

— Ого, похоже, тут всех фланкёров собирают! — воскликнул, завидев знакомцев, Блохин. — Видать, как в прошлом году всех застрельщиков с собой поведёт их высокоблагородие.

Вскоре подъехал взвод из эскадрона Мейендорфа, и стоявший у входа в шатёр юнкер нырнул внутрь.

— Опять четвёртый эскадрон на ходу спит?! — вскоре выйдя из него, возмутился Салов. — Не видать тебе капитанского горжета, поручик! — Он вперил взгляд в сконфуженного офицера и лихо взлетел в седло. — Отря-яд, в походную колонну! По двое! Аллюр шагом! Первым идёт взвод третьего эскадрона, остальные по порядку номеров за ним. Подпоручик Гончаров, ко мне пристраивайся! — И тронул поводья.

— Господин подполковник, подпоручик Гон… —