Лена в гареме у дракона или дракон у Лены - Ольга Барыкина

Люциус вообще начал обходить её стороной после того, как случайно услышал фразу:

— Если я ещё раз увижу, как украшения сорока человек лежат в одной общей корзине по принципу «авось потом разберёмся», то клянусь, я лично организую вам такую систему учёта, что каждая серьга будет храниться по описи, под номером и, возможно, под охраной.

Через два часа Лена поняла, что в гареме отсутствуют шкафы в нормальном человеческом понимании.

Точнее, технически они были.

Но выглядело это так, будто мебель создавали люди, которые искренне ненавидели хранение вещей как концепцию.

В одном шкафу было восемь полок шириной с ладонь.

В другом — две гигантские секции без перегородок, где платья лежали общей горой, напоминающей последствия дворцового урагана.

В третьем вообще обнаружились декоративные резные голуби.

— Зачем здесь птицы? — спросила Лена.

Дворецкий посмотрел на шкаф.

— Для красоты.

— А вещи туда куда класть?

— Рядом с птицами.

Лена несколько секунд молча смотрела на него.

— Вы меня сейчас добить пытаетесь?

Она резко развернулась.

— Так. Мне нужна нормальная мебель.

Дворецкий побледнел.

— Госпожа… местные мастера делают мебель несколько месяцев.

— Нет, мы пойдём другим путём.

— Каким?

Лена посмотрела на него с нехорошим энтузиазмом человека, у которого внезапно появился план.

— Ты отправишься в ИКЕА.

— Куда?..

— В священное место, где люди за один день получают шкафы, коробки, корзины, полки, контейнеры и лёгкое психологическое расстройство от попытки собрать всё это самостоятельно.

Дворецкий моргнул.

Потом ещё раз.

— Простите… это государство?

— Хуже. Это магазин.

К утру половина дворца уже обсуждала загадочную ИКЕА так, будто речь шла о северном королевстве воинственных мебельщиков.

Один из стражников даже спросил у слуг:

— А правда, что там нужно самому собирать шкафы?

— Да.

— Варвары…

Через три дня дворецкий вернулся настолько морально уничтоженным, что Лена сначала решила, будто на караван напали разбойники.

Нет, на караван никто не нападал, разбойников по дороге не встретилось, драконов тоже, хотя после рассказа дворецкого Лена начала подозревать, что встреча с драконом была бы для психики значительно менее травмирующим событием.

Проблема заключалась исключительно в том, что Астэр побывал в ИКЕА.

Во двор он вошёл медленно, с лицом человека, который видел вещи, после которых уже невозможно оставаться прежним.

За ним двигались слуги, сгибающиеся под тяжёлыми коробками, причём количество этих коробок вызывало ощущение, будто дворецкий не покупал мебель, а готовился пережить осаду столицы.

Один слуга тащил длинные плоские панели и тихо бормотал молитву.

Второй смотрел в пустоту так, будто его душа осталась где-то между отделом кухонь и текстиля.

Третий вообще нёс пакет свечей, хотя никто до сих пор не понял, каким образом свечи оказались в списке покупок.

— Госпожа… — хрипло произнёс Астэр, останавливаясь посреди двора. — Это место проклято.

Лена даже не удивилась.

— Добро пожаловать в цивилизацию.

— Там невозможно выйти.

— Возможно.

— Нет, госпожа, вы не понимаете. Мы пытались. Сначала всё было нормально, потом нас провели через спальни, кухни, детские комнаты, какие-то искусственные гостиные, потом внезапно появились растения, затем снова кухни, потом свечи, потом опять кухни, и в какой-то момент я окончательно перестал понимать, покупаем ли мы мебель или участвуем в религиозном испытании.

Лена сочувственно кивнула.

— Классическая ИКЕА.

— У них нет окон.

— Чтобы люди теряли ощущение времени.

— У них стрелки на полу.

— Чтобы ты не сбежал раньше кассы.

— Мы шли четыре часа и снова оказались возле кухонь.

— Да, это тоже нормально.

— Нет, госпожа. Нормально — это когда у здания существует выход, а не только новые секции с подушками.

Один из слуг внезапно вмешался:

— А ещё там были маленькие комнаты.

— Какие именно?

— Комнаты, где уже всё расставлено. Маленькие столы. Маленькие кровати. Полки. Корзины. Кружки. Идеальная жизнь.

Он замолчал с таким выражением лица, будто до сих пор эмоционально не оправился.

— Хакон двадцать минут сидел в одном из этих уголков и говорил, что хочет там остаться, — мрачно сообщил другой слуга.

— Потому что там было спокойно! — немедленно огрызнулся Хакон, всё ещё прижимая к груди коробку с какими-то органайзерами. — Там всё помещалось! У них даже ложки лежали по разделителям!

— Он пытался вздремнуть на выставочной кровати, — добавил дворецкий.

— Я был морально истощён!

Люциус, наблюдавший эту сцену с огромным интересом, медленно подошёл ближе.

— И ради этого люди добровольно туда ездят?

Лена посмотрела на него долгим взглядом.

— Иногда несколько раз в год.

Дракон помолчал.

— Человечество всё-таки очень странный вид.

— Это ты ещё не видел их фрикадельки.

Дворецкий внезапно поднял голову.

— Кстати о еде! Госпожа, почему внутри мебельного магазина есть трактир?!

— Потому что голодный человек способен сопротивляться системе.

— А сытый — нет?

— А сытый уже купил три коробки для хранения, свечу с запахом можжевельника и плед, который ему не нужен.

Астэр несколько секунд потрясённо молчал.

— Они специально всё это делают…

— Конечно специально.

— Это чудовищно.

— Зато ты привёз шкафы?

Дворецкий обернулся на гору коробок, которая уже напоминала небольшую крепость.

— Госпожа, там инструкция из двадцати картинок, один ключ странной формы и шестьсот сорок два деревянных элемента, каждый из которых называется как северное божество.

— Значит, всё прошло успешно.

— Один шкаф называется "Эйяфьядлайёкюдль".

— Прекрасное имя.

— Это комод.

Лена похлопала его по плечу с искренним сочувствием человека, который однажды уже пытался собрать мебель в два часа ночи без инструкции и потом ещё неделю находил лишние болты.

— Ничего, Астэр. Сейчас вы немного отдохнёте, выпьете воды, а потом мы всей толпой будем собирать шкафы.

Дворецкий побледнел так быстро, словно только что услышал смертный приговор.

— Всей толпой?..

— Конечно. Это древняя традиция. Сначала все уверены, что там ничего сложного, потом начинают орать друг на друга, потом кто-то собирает дверцу вверх ногами, а в конце остаётся три лишних детали и коллективная ненависть к человечеству.

Люциус задумчиво посмотрел на коробки.

— Звучит как подготовка к войне.

— Нет, — мрачно сказала Лена. — Война психологически легче.

— Госпожа… — хрипло произнёс он, входя во двор. — Там невозможно выйти.

— В смысле?

— Мы шли четыре часа и снова оказались возле кухонь.

— Это нормально.

— Нет, госпожа. Нормально — это когда у здания есть выход.