Рассвет русского царства. Книга 12 - Тимофей Грехов

— Сделал, — Марко чуть развёл руками. — Но у него было всего тринадцать орудий на весь флот. Остальные дож приказал оставить на суше, чтобы не допустить прорыва в Неаполь.

Павел II медленно откинулся на спинку кресла.

— Тьфу, — с отвращением произнёс он. — Сдать Негропонте, да ещё и Крит… Если они там закрепятся… — он посмотрел на Марко. — Ты хотя бы представляешь, что тогда будет?

— Да, — ответил тот.

Недолго в кабинете стояла тишина, которую нарушил Марко.

— И поэтому я настоятельно прошу Вас подумать о бароне Гюнтере фон Вальдбранде.

Павел поморщился, словно услышал что-то неприятное.

— Снова этот Вальдбранд.

— Он уже предлагал свою помощь против Османов. И, судя по всему, прекрасно разбирается в военном деле… ведь именно он сумел буквально за два года перевернуть всё в германских землях.

Павел II был полностью согласен со словами племянника.

В сорок восьмом году Альбрехт Виттельсбах из Баварского дома был лишь одним из многих. Его курфюршество граничило с землями, которые он хотел, но не мог взять. Вальдбранд появился у него на службе незаметно, почти никто не обратил внимания. Но потом случилась битва у Грюнфельда (Грюнфельд — поле у границ Тюрингии, где войска Альбрехта наголову разбили союзников, неожиданно переметнувшихся к Бранденбургу. Говорят, именно Вальдбранд предложил ударить в ночь, когда противник праздновал союз и не выставил нормального охранения). Потом — Ратенбергское сражение, у самой баварской границы (Ратенберг — небольшой городок на перевале, где дорога в Австрию сужается до одной колеи. Вальдбранд запер там вражеский обоз и держал три дня, пока подошла кавалерия Альбрехта). После двух этих побед и присяги трёх малых курфюрстов Альбрехт IV собрал под своим знаменем земли, о которых прежде мог только мечтать.

— Откуда же вылез этот Вальдбранд, — проворчал Павел. — Барон без родины, без имени, без прошлого…

— Вот тут, дядя, — Марко чуть наклонился вперёд, — я могу сказать точно. Он из Швеции и прежде его звали Нильс Васса.

Павел поднял взгляд.

— Васса… — повторил он медленно. — Васса… Что-то знакомое. Но никак не могу вспомнить, откуда.

— Думаю, он известен тебе вот по какому делу, — сказал Марко. — Именно он ездил к магистру Ливонского ордена с предложением поддержать Великий Новгород. А затем добился того, что орден вместе с королевством Швеции ссудили золото для похода Ахмата на Русь.

Павел II помолчал, потом медленно кивнул.

— Где они все и полегли.

— Так и есть. — Марко откинулся на спинку стула. — Но всему виной этот выскочка Строганов.

— И этот тоже взялся из ниоткуда, — проворчал Папа.

Он встал. Медленно подошёл к окну, заложив руки за спину. Долго смотрел во двор.

— Такое чувство, — произнёс он, — что мир меняется… и Господь оставил нас. Османы стоят у нашего порога. Схизматики, несмотря на падение Константинополя, набирают силу. И это при том, что у них на престоле сидит баба. — Он немного помолчал. — Так чего хочет Вальдбранд? И я так и не понял, почему предложение о помощи приходит не от Альбрехта?

— На первый вопрос ответ простой, — сказал Марко. — Вальдбранд хочет объединения германских земель. Хочет, чтобы Альбрехт IV был провозглашён королём, а его род наследниками Священной Римской империи.

Павел повернулся от окна.

— Хм. Допустим, я соглашусь. Но какой от этого прок самому Вальдбранду? Он не Виттельсбах. Он чужак.

— Он женится на дочери Альбрехта.

Павел нахмурился.

— Всё равно не понимаю. У Альбрехта есть двое сыновей. Людвиг и Альберт, если не ошибаюсь. Они не позволят зятю встать над ними.

Марко помолчал секунду. Потом пожал плечами.

— Дядя, я думаю, что судьба обоих сыновей уже предрешена. Просто Альбрехт не понимает, какого человека он приблизил к себе.

В кабинете повисла тишина.

Павел II смотрел на племянника. Потом медленно вернулся к столу, опустился в кресло.

— Что ж, — произнёс он, — отправляй гонцов к Альбрехту. Посмотрим, что он может предложить и на каких условиях он получит корону. — Он сделал паузу. — И ещё. Отправь письмо митрополиту Кириллу.

Марко поднял взгляд.

— Что написать?

— Что я крайне недоволен, — с раздражением сказал Папа. — Братья христиане не помогают друг другу. Более того… Русь торгует с нашими врагами. Это подрывает всё, что выстраивалось десятилетиями.

— Дядя, — осторожно начал Марко, — я уже докладывал, что Кирилл здесь ни при чём. Всему виной Строганов и…

— Хватит! — повысил голос Павел.

Марко замолчал.

— Этот Кирилл — глава своей церкви, — произнёс понтифик. — Пусть паства его меньше нашей, но он голос Бога на земле. И если он не может расположить к себе бабу, которая сидит на московском престоле… — Павел II развёл руками, — как он может руководить церковью? Домом Божьим?

— Я понял, — сказал Марко. — Как подготовлю письмо, покажу тебе.

— Вот и славно. — Павел потянулся к бокалу, обнаружил, что тот пуст, и с недовольным видом поставил обратно. — Иди, Марко.

Племянник поднялся, поклонился и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он остановился.

— Дядя.

— Что ещё?

— Этот Строганов. — Марко помолчал секунду. — Мне кажется, он проблема, которая сама по себе не рассосётся.

Павел II посмотрел на него долгим взглядом.

— Насколько я помню, он собирается идти войной на Казанское ханство?

— Да, — ответил Марко. — И согласно моим сведениям, он возьмёт его.

— Что ж, — произнёс Павел II, — тогда надо будет подумать, как нам стравить османов и московитов, и наконец-то разыграть партию с третьим Римом и наследниками Византии.

* * *

Великое княжество Московское,

Москва. Кремль,

Мария Борисовна.

Гонца она ждала уже несколько дней.

Потому что просто чувствовала… сердце подсказывало, что там далеко-далеко уже всё свершилось. Когда войско ушло за Суру и от Дмитрия перестали приходить вести, внутри поселилось напряжение, которое никак не отпускало. Она принимала бояр, правила грамоты, слушала доклады дьяков, и всё это время ждала вестей.

В один из дней она сидела в детской комнате и думала о том, как изменилась её жизнь. Раньше она буквально жила в четырех стенах. Иван… Царствия ему Небесного, не подпускал её к делам.

Хоть она уставала и много нервничала, но