Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

За ней поднималась белая стена Короны. Я ожидал увидеть древнее укрепление, массивное и угрюмое, однако строители столицы превратили оборонительную линию в произведение искусства. Известняковые блоки были отёсаны столь ровно, что швы между ними казались начерченными резцом, а вдоль верхнего края стены шёл рельеф с солнечными лучами, расходившимися от каждой башни. Сами башни поднимались выше соседних крыш, их узкие окна прятались в глубоких нишах, над которыми мастера высекли фигуры людей, державших над головой круглые щиты.

Ворота тоже были белыми, хотя створки изготовили из дерева и обили светлым металлом. По их поверхности тянулся огромный узор: раскрытый ковчег плыл по волнам, а над ним поднимался солнечный круг. Работа поражала точностью. Каждая металлическая полоса входила в соседнюю не образуя зазоров, заклёпки образовывали продолжение рисунка, и даже петли скрывались в глубине каменя, оставляя створки на вид лёгкими. На такую отделку ушло бы состояние небольшой провинции. Корона собирала налоги со всей Альдории много столетий, и часть этого потока застыла в этом белом камне, демонстрируя всякому вошедшему, где находится вершина державы.

— Красиво, — произнесла Эйра.

— Столько камня зря испортили, — отозвался Торн сзади. — Из него можно было три шахтёрских посёлка построить.

— Зато чужие послы сразу понимают, сколько посёлков Корона способна разобрать ради одних ворот, — сказал Алекс.

Мы пересекли площадь и направились к проходу, возле которого стоял усиленный караул. Движение через ворота шло свободно лишь в одну сторону: из Короны выходили слуги с поручениями, проезжали повозки с пустыми кузовами, шагали люди в одежде Великих Домов. Входящих останавливали у длинного каменного стола, где двое писцов сверяли бумаги, а стражники досматривали поклажу.

До стола мы дойти не успели. Молодой караульный преградил дорогу древком копья и оглядел нашу компанию.

— Куда путь держите?

Я кивнул спутникам, давая понять, что говорить буду сам, и шагнул ближе.

— Доброе утро.

Стражник слегка склонил голову, сохраняя настороженность. Я достал футляр, вынул подорожную вместе с письмом агента и подал ему.

— Нам велено явиться в Серый Дом к дознавателю после первого боя Часов. На постоялом дворе подсказали, что Серый Дом находится в Короне, со стороны Круглой площади.

Караульный взял листы и жестом подозвал старшего. Тот оказался широкоплечим мужчиной лет сорока с аккуратной бородой. Он развернул документы на столе, проверил печати и о чём-то тихо переговорил с писцом, который открыл книгу и нашёл нужную строку. Пока они разбирались, остальные стражники изучали нас со сдержанным любопытством.

— Всё верно, — сказал старший, возвращаясь к нам. — Указание Серого Дома отмечено на заставе, въезд подтверждён вчерашней сменой. Пройти вам надлежит через Круглую площадь.

Он ещё раз пересчитал нас взглядом и нахмурился.

— Без сопровождения пропустить не могу.

— Порядок есть порядок, — ответил я. — Дайте провожатого, если так полагается.

Старший словно ждал возражений и после моего согласия слегка расслабился.

— В Короне свободно ходят люди, имеющие там дом либо мастерскую высшего разряда. Ещё пропуск получают служащие Великих Домов и королевские люди. За вами таких прав пока не значится, поэтому сопровождающий доведёт до Серого Дома, дождётся завершения дела и выведет обратно через эти ворота.

— Нас это устраивает. Пока что нам нужен Серый Дом.

— Пока что, — повторил один из стражников, стоявших возле створки, и усмехнулся в кулак. — Слыхали? Ему пока не нужно.

Я повернулся к нему без раздражения.

— Всё возможно. Может статься, однажды мы войдём сюда, и у вашего караула уже не возникнет вопросов.

— Ладно, помечтай, — отозвался стражник.

Его товарищ качнул головой, а старший посмотрел на меня коротко и ничего не сказал. В столицу каждый день приезжали люди, уверенные в будущем величии, поэтому мои слова для них ничего не значили. Железо тоже выглядит обычным, пока мастер не закончит работу.

Старший позвал молодого караульного по имени Матвей и велел ему взять наш футляр под расписку, чтобы передать документы дознавателю лично. Парень снял копьё с плеча, подошёл к столу и уже протянул руку к бумагам, когда поведение стражи изменилось.

Первым вытянулся писец. Он захлопнул книгу и встал так резко, что чернильница качнулась на краю стола. Следом выпрямились караульные, разговоры оборвались, а древки копий одновременно поднялись вертикально. Я почувствовал напряжение их аур ещё прежде, чем понял причину, и повернулся к площади.

По белому камню к воротам шёл человек в сером плаще.

За ним следовали двое, державшиеся на пару шагов позади. Их плащи имели тот же цвет мокрого камня, под складками угадывалась пластинчатая броня, и люди вокруг уступали им дорогу заранее, словно поток сам расходился перед тяжёлым носом корабля. Главный был огромен. Серый плащ лежал на его плечах почти неподвижно, короткие седые волосы торчали жёсткой щетиной, а шаги звучали размеренно и глухо.

Внутри у меня всё замерло.

Я знал этого человека.

Память сначала выдала снежный двор, дрожащую кобылу и свиток Родерика в моих руках, затем всплыл бесцветный взгляд, под которым хотелось стать меньше и исчезнуть. Еловый Брод. Серые Плащи. Человек, спросивший у забитого беженца Арна, что народ говорит о бароне Конраде.

Мариус Костолом.

Тогда его сила ощущалась чудовищным давлением, однако разглядеть её природу я ещё не мог. Разорванные меридианы едва отвечали на зов, Система захлёбывалась ошибками, а моё восприятие различало одну лишь смертельную угрозу. Теперь восьмая ступень раскрывала картину целиком.

Воздух вокруг Мариуса вибрировал.

Ци лежала внутри него с плотностью, которой человеческое тело Закалки вместить уже не могло. Она выходила за границы кожи и тут же сворачивалась обратно, удерживаемая волей, способной заставить пространство подчиниться одному дыханию. Девятая ступень давала человеку вершину тела. Перед нами шёл тот, кто эту вершину миновал.

Пробуждение Духа.

Такую силу я чувствовал рядом с Торгримом и бароном Ульрихом. В ней присутствовала та же глубина, при которой собственная Ци инстинктивно замедляет течение, признавая существо более высокого порядка. Теперь я понимал, почему старая кобыла в Еловом Броде едва не вырвала поводья из моих рук. Животному хватило инстинкта, чтобы увидеть то, на что моему восприятию потребовались годы.

Эйра остановилась рядом. Её пальцы коснулись моего запястья и сразу отпустили. Алекс побледнел. Торн выпрямился, прижимая перевязанную руку к животу. Ульф растерянно оглянулся на меня, а Пых спрятался за его воротом так быстро, что наружу остался торчать один светящийся ус.

Мы отступили вместе с караульными, освобождая проход.

Мариус поравнялся с нами, сделал ещё один шаг к воротам и остановился.

Двое Серых Плащей замерли