Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

Мы смотрели друг другу в глаза.

На мгновение в бесцветном взгляде что-то изменилось. Глубоко внутри будто шевельнулось воспоминание, и мне почудилось, что Мариус видит заснеженный двор Елового Брода, старую кобылу и худого подростка, который дрожал перед ним с бумагой в руках. Это было невозможно. Тогда моё лицо выглядело моложе, щёки ввалились от голода, тело едва держалось после разрушения каналов. Встреча длилась несколько минут, а через руки Костолома за эти годы прошли тысячи испуганных людей.

И всё-таки он смотрел чуть дольше, чем требовала проверка.

Потом выражение исчезло.

— Запишись в Книгу Сильных до полудня, — сказал Мариус. — Получи бирку и носи её при себе. Вызов Серого Дома исполняй с первого раза.

— Исполню.

— И запомни второе. За применение силы внутри Старой Стены спрос особый. Первый незаконный выброс — Молчальня и разбирательство. Второй раз разбирательства не будет.

— Понимаю. Я намерен жить здесь честно.

Мариус постоял ещё несколько мгновений, словно прислушиваясь к течению моей Ци, затем повернулся и продолжил путь. Караульные расступились перед ним, двое Серых Плащей двинулись следом, и вся троица прошла через белые ворота в Корону.

Глава 4

Круглая площадь открылась за Белыми Вратами сразу, словно строители Короны нарочно удерживали её за стеной до последнего шага, чтобы вошедший сперва увидел тесный проход под сводом, а затем разом оказался перед пространством такого размера, какого я ещё не встречал ни в одном городе этого мира. Белая мостовая уходила вперёд на сотни шагов и плавно поднималась к середине, где в камень был врезан огромный солнечный круг из желтоватого металла, потемневшего возле краёв от тысяч ног и колёс.

По окружности площади стояли дворцы Великих Домов, причём каждый выглядел отдельным архитектурным замыслом, выросшим из характера своих хозяев, словно целые поколения мастеров старались выразить в камне представление Дома о собственной власти. Я слышал о Квартале Пяти Домов ещё в Бухте, знал, что здешние здания способны вместить сотни служащих и что подземные хранилища некоторых дворцов уходят глубже городских колодцев, а воображение всё равно оказалось слишком бедным для увиденного. Здесь богатство переставало измеряться сундуками с монетой. Оно становилось стеной высотой в несколько человеческих ростов, превращаясь в резной карниз над сотней окон и застывало в бронзовой створке, отлитой целиком ради двери, которой за один день пользовалось меньше людей, чем входило за час в обычную кузницу.

Ближе всего к воротам поднимался дворец Грифонов, похожий на крепость, которую ради приличия научили принимать гостей. Его фасад был сложен из бурого камня с красными прожилками, оконные проёмы напоминали узкие бойницы, а над главным входом расправлял крылья чёрный грифон, державший в когтях обнажённый клинок. Возле ступеней стояли воины в одинаковых плащах, и даже с расстояния чувствовалась собранная Ци людей, привыкших проводить силу через тело по одному приказу.

Дальше сияла Палата Счёта, принадлежавшая Золотой Руке. Её стены облицевали тёплым камнем медового оттенка, высокие окна разделили тонкими позолоченными переплётами, а над входом укрепили громадную ладонь, в которой лежала круглая монета. Солнечный свет скользил по пальцам герба и разливался по площади золотым пятном, из-за чего люди возле дверей казались частью богато украшенной росписи. Я посмотрел на наружные стены и подумал о подвалах, где хранились векселя и королевская казна; по всему выходило, что этот дворец строили люди, прекрасно понимавшие вес золота и ещё лучше понимавшие цену чужого желания его отнять.

Дом Патрициев стоял по другую сторону площади, окружённый каменной оградой с бронзовыми чашами на вершинах столбов. За оградой виднелись кроны лекарственных деревьев, высаженных на террасах, а из-за крыши поднимались тонкие трубы, выпускавшие в утренний воздух пар. На фронтоне был высечен жезл, обвитый ветвью белого осовца, и Алекс задержал на нём взгляд так надолго, что едва не налетел на Торна.

Дом Без Окон обнаружился лишь после того, как я прошёл взглядом вдоль всей дуги площади и понял, почему сперва принял его за стену между соседними дворцами. Тёмный фасад сохранял идеальную гладкость, вход прятался в глубокой нише, а над ним располагался небольшой знак расходящихся троп, нанесённый чёрным металлом по чёрному камню. Даже утром возле здания лежала тень, и люди обходили эту часть площади по дуге, словно привычка держаться подальше от Дома Тайных Троп передавалась вместе с обычаями.

Над дворцами, дальше по склону Короны, поднимался ещё один комплекс, соединённый крытыми переходами и галереями, а над его кровлями возвышалась Башня Часов с древним механизмом, чей первый удар разбудил нас утром. На самой высокой крыше бился королевский стяг с золотым грифоном, и сомнений в назначении здания уже не оставалось. Дворец Теодорика занимал целый холм, причём отдельные его части принадлежали разным векам и словно росли друг из друга: старый чёрный камень уходил основанием в землю, над ним поднималось светлое крыло с широкими окнами, а дальше тянулись стены, скрытые от площади рядом кипарисов. Расстояние сглаживало трещины и копоть, оставляя одно величие, и я впервые до конца понял, какой противник лежит на избранном нами пути. Король, ради жизни которого через море пошли сорок кораблей, обитал в этом каменном мире среди тысяч людей, охранявших каждый проход к его дверям. Сердце Владыки наверняка тоже находилось где-то здесь, за гербами Великих Домов и городским порядком, который превращал один шаг чужака в дело для нескольких писцов.

Матвей шёл впереди, держа футляр с нашими бумагами под мышкой, и время от времени оглядывался, проверяя, держится ли группа рядом. Он явно привык к площади и смотрел под ноги, обходя стыки плит, где после недавнего землетрясения появились тонкие трещины. Мы прошли мимо служебной повозки Патрициев, свернули вдоль края солнечного круга и направились к зданию, стоявшему в стороне от общей дуги.

Серый Дом полностью оправдывал название. Он был выстроен из крупных блоков цвета мокрой золы, соединённых с такой точностью, что стена казалась высеченной из одной скалы. Фасад уходил вглубь относительно соседних дворцов, из-за чего над входом постоянно лежала тень, а узкие окна начинались выше человеческого роста и прикрывались толстыми решётками. Герб Железного Кулака помещался над дверью, размером уступая знакам прочих Домов, и выглядел от этого тяжелее: сжатая латная рука без украшений, одно назначение которой понималось сразу. Здание не стремилось поразить красотой.

Я смотрел на каменную площадку перед входом, на ступени с потёртыми краями и чувствовал, как место давит угрозой. В этих стенах решали судьбы людей, признанных опасными для столицы. Здесь