Хранительница замка - Райан Гродин

– Вы уж простите! – Извиняться перед растениями, причем даже не причинив им никакого вреда, было глупо, но Фэй все равно чувствовала себя виноватой, ведь кусты-то обиделись. – Просто надо помочь Селурдуру найти нового волшебника… АПЧХИ!

Пыльца кустоленят висела в воздухе и желтоватой пленкой оседала на волосах. От пыльцы на глаза наворачивались слезы. Ах вы мелкие пыльцебросы! Фэй натянула на нос тунику и приступила к работе. Защелкали ножницы. Во все стороны полетели листья. Каждые десять минут она останавливалась полюбоваться своими успехами. Не зря она лепила в небесной библиотеке облака – олень превратился в колючую версию призрака, который прямо сейчас парил над лужайкой. Теперь волшебник Запад только летал, а дверьми пользовался лишь тогда, когда не желал показываться перед слугами в пижаме.

– Что тут у нас? – он резко замер, и его бархатное одеяние всколыхнулось. – Фигурные кусты? Ну-ка посмотрим!

Он окинул взглядом кустарники. Двадцать волшебников Западов уставились на него в ответ. За три часа, которые потребовались Фэй, чтобы их постричь, эликсир постепенно начал утрачивать силу, и несколько кустов уже смотрели сердито. Знак нехороший…

– Хм-м… – Волшебник Запад задумчиво погладил подбородок. – Они очень желтые. Меня этот цвет не красит. К тому же мое подобие будто бы увядает, – он указал на бывшего оленя-самца, с которого опадали листья. – Дело в том, Фэр, что собственную смерть я стараюсь держать в секрете, а если мой образ выглядит полумертвым, то моя задача усложняется.

«Да ты же и так летаешь! И меня зовут Фэй!» – едва не выкрикнула девочка.

– Тогда давайте опять сделаю из них кустоленей? – сказала она вслух.

– Нет-нет, надо лишь… Хм, не уверен. Сейчас бы у Торна спросить. Куда, кстати, твой отец подевался?

– В экспедицию ушел, в оранжерею, – напомнила волшебнику Фэй, – почти неделю назад.

– Вот как? – Волшебник Запад рассеянно огляделся. – А, точно. Вспомнил. Он за солью пошел. Или за звездами? Если в саду завелись слизни, то соль не помешает… Торн толковал про каких-то паразитов.

Фэй прикусила губу.

Соль, звезды – все это ерунда. Ни за тем, ни за другим в оранжерею идти необязательно, можно и снаружи добыть. Тогда зачем же папа вдруг так заспешил в оранжерею? И утаил от Фэй правду?

– Надеюсь, Торн скоро вернется, – добавил волшебник Запад, – нельзя же, чтобы тут повсюду ползали всякие склизкие беспозвоночные, когда прибудет король Максимиллиан! – Его взгляд снова остановился на Фэй – на ее усыпанных пыльцой кошачьих ушах, на перепачканных драконьим пометом сапогах и сумке. – По-моему, ты пока и одна справляешься. Когда закончишь с кустами, приведи в порядок дорогу. У входных ворот валяются острые кристаллы, королевский караван проколет шины и устроит там пробку, а этого мне уж точно не нужно.

Едва волшебник Запад развернулся и поплыл прочь, самец-кустолень высунул язык, а остальные кусты последовали его примеру. Фэй с трудом подавила в себе желание поступить так же. Волшебник Запад не сказал ни «пожалуйста», ни «спасибо, что сделала нос у куста не таким здоровенным, как у меня в жизни». Фэй рассердилась. К тому же ее непрестанно мучили мысли о папе, и она устала. Сражаться с кустами Фэй больше не желала. Ее хвост опустился к сапогам.

– Прости, – сказала она главному кусту, – я очень понимаю, каково это, когда тебя против твоей же воли в кого-то превращают. Волшебник Запад… Ему на чужие чувства плевать. Так что нового волшебника надо найти доброго. Чтобы он любил растения. Чтобы сделал Селурдур сильным. Но для этого придется провести турнир, и вы здесь не последнюю роль сыграете. Будете напоминать кандидатам о наследии, которому они должны соответствовать!

Большой куст фыркнул, а затем голова у него в пять раз увеличилась.

Фэй старалась не рассмеяться. Чтобы уговорить эти кусты, бутылки эликсира «Застывалус» мало. Зелье закрепит на лицах волшебников недовольное выражение, но этим все и ограничится, так что гостям придется любоваться кислыми минами.

– Вот выберем Западу ученика, и растите, как хотите.

У большого куста проклюнулись рога.

– Ты и сейчас на это способен, знаю, – согласилась Фэй, – но если будешь хорошо себя вести во время турнира, я дам тебе столько удобрений, сколько влезет, – она показала на ведра с драконьим пометом.

Остальные кусты оживились и тотчас же сделались более пышными. Ага! Значит, слова Фэй пустили в них ростки.

– Пожалуйста, следующие несколько недель растите зелеными и сочными. И чтобы никакой грубости, никаких кислых физиономий и самодеятельности, – Фэй многозначительно посмотрела на оленьи рога, – понятно?

Кусты зашелестели, обсуждая ее предложение. Наконец главный куст кивнул. Рога спрятались под колпаком волшебника, хмурый взгляд сменила улыбка. Фэй убрала ножницы и тоже улыбнулась. Одна задача выполнена. Осталось всего несколько десятков…

Глава пятая. Если замок рухнет…

Две недели пролетели как один миг. Дни заполнялись задачами, нелепыми, невыполнимыми или и теми и другими сразу. Волшебник Запад желал, чтобы его могущество увидели все. И пускай он не в состоянии воспользоваться волшебством, какая разница?

– Все должно быть пропитано магией! Ошибки я не допущу! – вопил он, летая из залы в залу.

Над серебряными приборами, которые чистили Зуза с Жужей, он завис на полчаса: сперва любовался собственным отражением, потом причитал, а дальше корчил рожи.

– Нельзя, чтобы догададись, что я призрак. Попомните мои слова: если «Проклятое очарование» настрочит про меня скверный некролог, пострадаем мы все!

Некоторые слуги истолковали это как разрешение, чтобы применить не совсем легальные заклинания. Порой заканчивалось это плачевно. Аргон, попытавшийся оживить фейерверк, целый день ходил, облепленный искрами. Несколько горничных попытались создать магическую карту Селурдура, которая менялась бы вместе с замком, чтобы гости не терялись, но в конце концов сами разучились ориентироваться в нем.

К счастью, Фэй нашла решение. Потеряться в Селурдуре – дело обычное, особенно когда обратная дорога ведет не туда, откуда ты пришел. Когда Фэй подросла настолько, что отец стал брать ее с собой в лес, то первым делом он научил ее находить дорогу домой. «Вот, держи, – на грубой папиной ладони лежал ярко-красный треугольник, – это лист партемспе. Если сперва прижать его к сердцу, а затем положить на ладонь, он укажет тебе дорогу. У меня при себе всегда несколько штук, и ты тоже с собой их бери».

Когда же отец найдет дорогу домой? Он так и не вернулся из оранжереи, и с каждым днем Фэй тревожилась все сильнее. Зачем он взял с собой столько