Хранительница замка - Райан Гродин

Ответов у Фэй не было, и это ее бесило.

И чем дольше отец не возвращался, тем сильнее казался чужим – это ее тоже раздражало. Даже папины наставления звучали как чужие, когда Фэй повторяла их заплутавшим горничным и раздавала слугам листья партемспе.

– О-о-о! – обрадовалась первая горничная, когда алый лист развернулся у нее на ладони. – А у тебя есть еще? Раздадим их гостям вместе с подарками, чтобы никто не заплутал в подземельях.

– Когда время будет, я вам соберу, – пообещала Фэй.

Время у нее появилось нескоро. Дела никак не заканчивались. Сперва Фэй сгребла с дороги острые кристаллы, потом посадила перед домом клумбу поющих орхидей и настроила их так, чтобы они пели слаженно и не фальшивили. Закончив с садоводством, Фэй убедилась, что поблизости от замка нет ни одного Чудовища Исключительной Жестокости. Да и от повседневных задач ее никто не освобождал. В полночь она собирала лунофрукты, на рассвете – высиженные жабами яйца и еще не забывала об обещании, которое дала кустоленям. Фэй предчувствовала, что драконьего помета им понадобится немало, а значит, Нела нужно кормить как на убой.

На кухне у Рены объедков хватало. Обычно в этой части дома царила тишина. Из сахарниц вырастали кристаллические цветы, а над пламенем висел чайник, в котором поддерживалась нужная для чая температура. Чтобы налить Фэй чашку, Рена находила время всегда.

Но не сегодня.

Сейчас, войдя на кухню, Фэй застала там настояший пожар. Прямо из каменного пола, треща ярко-оранжевыми и красными языками, вырывалось пламя.

Фэй уже сунула руку в сумку, чтобы достать флакон с драконьими слезами – если верить «Заметкам о природной магии», они помогут потушить любое пламя, – но вдруг заметила, что над этим дьявольским огнем парят противни. А на них разложено печенье. Значит, костры Рена развела специально. Сейчас повариха в посеревшем от золы фартуке ловко сновала между кострами, заглядывая в разные горшки и котлы. По лбу у нее градом стекал пот.

– Фэй! – воскликнула Рена, увидев девочку. – Слава магии, ты пришла! На-ка, попробуй!

С блюдом печенья в руках она вынырнула из пламени и сунула одно печенье Фэй прямо в рот.

– Я тут новый рецепт обкатываю. Называется «Сладкая пустышка».

Едва во рту разлилась сладость, печенье стало исчезать. Масло таяло, сахар шипел и пузырился.

– Ого, какая вкуснота, с головы и до хвоста… – Фэй осеклась. Вообще-то она не это собиралась сказать. – Я стихами говорю? – Сахар все пузырился, и девочка добавила: – И печенье я люблю.

Рена нахмурилась, и с ее густых бровей посыпалась зола.

– Значит, они с побочным эффектом – от них получаются стихи. Интересненько…

– Пожар на кухне? Скажи, в чем дело? Как бы платье твое не истлело!

– Как ты сказала? – Повариха посмотрела на опаленные огнем рукава. – Ох, тьфу ты, пропасть! Ага, как раз об этом я и хотела тебя попросить. Мне нужен пепел из гнезда феникса. Аргон потратил последнее – лечился от искр и принимал ванну с пепельным чаем, а если я не пройду сквозь пламя, то жаркое сгорит, и угощать гостей на праздничном пиру будет нечем.

На противоположном конце кухни Фэй разглядела жаркое – золотистое, с хрустящей корочкой. Жир капал с него на каменные плиты и шипел. От мяса повариху отделяли языки пламени и завеса жара.

– Все было бы проще, если б ты в кухне пожар не устроила, – упрекнула Фэй повариху.

– Как же иначе-то?! – воскликнула Рена. – Духовки забиты, на плите места нет, а Запад требует деликатесов, которых еще никто никогда не пробовал, так что мне пришлось печь эти дурацкие сладости!

– Может, попросить Селурдур дать тебе побольше печей?

Фэй задумалась: какую же рифму ей подобрать к слову «печей»? Задачка не из простых.

К счастью, побочный эффект «Сладкой пустышки» прошел. Рена поставила поднос с печеньем на стол и заспешила обратно в огонь, к котлам.

– Я и хотела попросить, но Пак намекнул, что лишний раз замок беспокоить нельзя! Горничные и так уже уговорили Селурдур построить дополнительные гостевые спальни.

Это верно, вот только полыхающий посреди кухни огонь – это куда хуже и для Рены, и для самого замка.

Фэй взглянула на обугленный до черноты каменный потолок. Травы, сушившиеся там прежде, исчезли: сгорели дотла или пошли в десятки блюд. Посреди огня суетилась Рена. В волосах у нее застряла картофельная кожура, а фартук явно дымился…

Фэй дотронулась до ближайшей стены.

– Селурдур, – тихо проговорила она, – пожалуйста, если тебе не сложно, дай Рене еще несколько печей. Надеюсь, я не очень многого прошу.

Каменная стена дрогнула, совсем как Пак, когда он потягивается во сне. Фэй затаила дыхание, отчасти из-за дыма, но еще и потому, что никогда не видела замок таким уставшим. Упрямым – да, бывало. Ленивым – иногда случалось и такое.

Но сейчас все было иначе. Замок… переутомился.

Комнат в Селурдуре стало больше, чем нарядов у волшебника Запада, и появились они за несколько часов. Происходило это незаметно – за закрытыми дверями, когда никто не видит, никто и глазом моргнуть не успевает. Фэй только однажды заметила, как замок растет, и лишь потому, что в тот момент кормила на крыше горгулий. Черепица у нее под ногами сдвинулась и засеребрилась, и если бы ближайшая горгулья не ухватилась зубами за сумку Фэй, она соскользнула бы вниз.

Теперь же Фэй слышала, как Селурдур стонет. Стены выгибались, засохший цемент змеями вываливался наружу, с потолка сыпалась известка. Затем вниз полетели целые камни. Сердце у Фэй тоже упало. «Если замок рухнет, произойдет нечто очень, очень скверное», – когда Пак это сказал, Фэй не поверила: предупреждение смахивало на страшную сказку из тех, что рассказывают на ночь. О долгом, мрачном царствовании Сумеречной королевы.

Но сейчас… все происходило совсем рядом. Камень с потолка упал в огонь, во все стороны разлетелись искры, и Рена закричала. За первым камнем последовал второй. А потом и третий. Рука Фэй машинально потянулась к сумке, но внутри не было ни трав, ни зелий, способных остановить разрушение Селурдура.

Камни все падали.

И падали.

Они сыпались друг на друга, и Фэй заметила, что ложатся они определенным образом.

Закопченные камни на потолке перестраивались и меняли место, чем походили на живую головоломку. А куча камней на полу постепенно приобретала форму печки.

Рена металась по кухне, накрывала посуду полотенцами и отодвигала в сторону противни, а стены печи росли, так что огонь оказался спрятанным внутри. Под кусками жаркого